Испытание для Туза - Елизавета Зырянова
Руфус, шедший впереди колонны, при виде этой эльфийки резко остановился. Поклонившись ей и, сам развернувшись полубоком, он взглянул на гостей и с почетом заговорил:
— Прошу поприветствовать, первую принцессу Лею Карабию де Дианис.
Аларис улыбнулся столь красивой девушке, кивнул, но ничего более не сказал и не сделал. Его взгляд зафиксировался точно на глазах Леи, которая, продолжая оставаться на месте, также изучающе смотрела на него.
Девушка явно не боялась и не отводила взора, хотя на мгновение на ее лице промелькнуло типичное отвращение при столкновении со столь необычными глазами Алариса.
В какой-то момент, не то устав от этой игры в гляделки, не то потеряв всякое желание продолжать смотреть прямо в глаза человека, девушка начала спускаться. Как только она оказалась напротив графа, демонстративно, ничего не произнося, она протянула ему свою руку и улыбнулась.
Сцена выглядела довольно комично. Аларис, как истинный джентльмен, должен был бы по всем нормам приличия поцеловать протянутую женскую руку, и он бы так и сделал, если бы не взгляд самой Леи. Девушка смотрела на него с толикой презрения и самоуверенности. В ее голове явно роились странные мысли по поводу подчинения своей красотой графа, и само осознание этого отталкивало от столь обыденного в светских кругах поцелуя.
Внезапно парень, увидевший протянутую ему ладонь, схватился за нее своей рукой и крепко пожал. Его жест, совершенно не соответствовавший ситуации, вызвал шок у окружающих, и у самой Леи в том числе. Девушка с расширенными, удивленными глазами, посмотрела на бесхитростное лицо юноши так и замерла с приподнятой рукой.
— Господин! — внезапно прозвучал знакомый женский крик.
Аларис, услышав его, приподнял взгляд к вершине лестницы и заметил находившуюся рядом Респин. Эльфийка в пышном, более ярком нарядном платье быстро сбежала по ступеням вниз и, оказавшись перед Аларисом, внезапно пала на одно колено.
Еще не оправившиеся от предыдущей сцены наблюдатели, взглянули на потомка рода Эзельхардов с непониманием.
— Господин, — вновь заговорила Респин, склоняя голову, — приветствую вас на территории главного дворца Восточной империи эльфов. Я не могла дождаться вашего прибытия.
Аларис молчал. Он никогда не просил ни от кого из своих подчиненных подобного обращения, и сама Респин еще ни разу не кланялась ему так. Подобные действия с ее стороны в этой ситуации могли значить лишь одно: она чего-то пыталась добиться.
Радостно улыбнувшись, Аларис протянул руку Респин и заботливо ответил:
— Я тоже ждал нашей новой встречи.
Девушка, заметив этот жест, приподняла голову и быстро ухватилась за руку господина. Когда она поднялась, Аларис осторожно склонился к ее уху и тихо зашептал:
— Можно было и без этого.
Респин зловеще улыбнулась. Бросив взгляд в сторону оскорбившейся злой принцессы, она так же тихо ответила:
— Мне просто никто не верил, что я ваша слуга.
Внезапно прозвучал кашель. Руфус, уже почти кожей чувствовавший всю неловкость ситуации, звонко заговорил:
— Его величество Эдамион сегодня занят, поэтому мне неизвестно когда он сможет вас принять. До тех пор я попрошу вас не покидать приделы дворца.
Аларис выпрямился и быстро отстранился от Респин. Слова этого эльфа заставили его усомниться в реальности подобного оправдания.
«Точно ли он занят, или скорее он просто пытается игнорировать меня?»
Взглянув на Руфуса с доброжелательной естественной улыбкой, граф ответил:
— Хорошо, я все понимаю. Тогда, кто бы мог сопроводить меня в мои покои?
— Господин, — Респин подняла взгляд на Алариса и уверенно закивала, — я провожу. Я уже очень хорошо изучила это место.
Девушка осторожно взяла Алариса под руку и, не дожидаясь его ответа, повела в сторону лестницы. Парень уже знал, чего она добивалась, и, пусть он не был знаком с ситуацией во дворце, он точно видел, что между Респин и принцессой уже было какое-то соревнование. Какое именно, возможно, могли понять уже только женщины.
Когда Аларис и все его сопровождающие скрылись где-то внутри дворца, а принцесса и Руфус оказались единственными эльфами, оставшимися на улице, пораженная принцесса спросила:
— Руфелиус, я некрасивая?
— Что? — Эльф-помощник удивленно посмотрел на свою принцессу и непонимающе начал отвечать: — Ваше высочество, вы для нас, словно сама богиня красоты.
— Тогда, — продолжала расспрашивать Лея, — может быть, Раниэль красивее меня?
— Нисколько. — Руфус отрицательно закачал головой. — Ее внешность и изящество не сравняться с вашими.
— Тогда почему этот человек, — Лея обернулась лицом к эльфу и, гневно нахмурившись, почти всплеснула руками, — так спокойно повернулся ко мне спиной и ушел с ней?
Внезапно со стороны, еще до того, как Руфус успел открыть рот, прозвучал посторонний голос:
— Потому что ты была слишком высокомерной.
Лея резко обернулась. Она была уже готова приказать бросить в темницу того, кто сказал это, но неожиданно для себя осознала, что этим эльфом оказался ее старший брат, первый принц империи Райзен Карабия де Дианис.
Парень с густыми темно-русыми волосами, стоял на том же месте, где еще недавно находилась Респин, а именно на вершине лестницы. Осматривая двух присутствующих эльфов изучающим взором, Райзен просто ждал.
— Брат! — возмущенно вскрикнула Лея.
— Будь честна с собой, — юноша начал не спешно спускаться вниз, продолжая смотреть на возмущенное лицо своей эмоциональной сестры, — ты привыкла к тому, что тебя окружают покорные собаки, как Руфелиус. Никогда не задумывалась, что у людей, как и у эльфов, могут быть разные вкусы?
Лея слегка склонила голову и, как только ее брат окончательно спустился с лестницы, гордо произнесла:
— Ты говоришь это только потому, что отец не отдал тебе это задание.
— Нет. — Райзен усмехнулся. — Я говорю это потому, что мне внешность Раниэль тоже нравится больше.
— Что?!
Лея возмущенно топнула ногой, но даже не смогла найти нужных слов для того, чтобы ответить. Оскорблять брата на прямую было запрещено, так как он тоже был из королевской семьи, а подобрать правильные слова, которые могли бы и его задеть, было довольно сложно.
Райзен, так и не дождавшись ответа, мимолетно улыбнулся и, даже не попрощавшись, пошел прочь, в сторону цветочного сада. Привычный резковато-сладковатый аромат растений сразу ударил в ноздри, вызывая уже не столько раздражение, сколько расслабление.
«Отец благоволит ей, — размышлял Райзен, — только потому, что она, как и он, слишком самоуверенная. Они оба хотят войны и не видят дальше собственного носа. Для
