Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов
Еще Орлов выдал разведчикам свежую топографическую карту участка. Карта оказалась достаточно подробной, на ней синим карандашом был аккуратно обведен тот самый участок «долины смерти», где они собирались проводить разведку. И, что самое важное, на ней кто-то прорисовал не только старые, двухмесячной давности, но и предполагаемые новые немецкие укрепления.
— Сегодня вам предстоит вести поиск у заброшенной траншеи на нейтральной территории. Надо найти там безопасные подходы к немецким позициям, обозначить мертвые зоны огневых секторов и выявить узел связи. И постарайтесь обойтись без стрельбы, если возможно, — выдал им боевое задание Орлов.
Смирнов кивнул, его лицо стало серьезным, деловым.
— Ты ведешь, Ловец. Мы — за тобой, в пяти шагах.
— Хорошо, — кивнул снайпер-диверсант. — Условия связи — только жесты. Если что — отход по моему сигналу.
Вскоре снова начался снегопад. День заканчивался. И они выдвинулись. Ловец шел первым, предварительно тщательно обмотав свою новую винтовку белой тканью. Он двигался словно хищник, сливаясь с рельефом, с умом используя каждый сугроб и каждую воронку.
Первое препятствие, встретившееся на их пути — колючая проволока. Ловец замер перед ней, изучая не саму преграду, а снег и землю вокруг.
— Оставайтесь на месте. Здесь мины, — шепнул он напарникам.
Но всего через несколько секунд он уже принял решение об обходе, показал рукой: у самого края большой воронки, под обвисшими, перебитыми снарядами проволочными «спиралями», был небольшой, почти незаметный проход. Не прорезанный кем-то, а именно вырванный из заграждения снарядным разрывом. А мины, если они и были раньше в том месте, то после попадания тяжелого снаряда сдетонировали. И самое главное — над этим проходом с двух сторон не было кольев с натянутой проволокой, образующих силки. Их просто смело взрывной волной.
Недолго думая, Смирнов и Ветров проползли за Ловцом по-пластунски, один за другим. За проволокой начиналось царство засечных завалов. Ловец вел их не напрямик, а по узкой, извилистой прогалине на краю болота между нагромождениями колючих сучьев. Здесь пахло сыростью, гнилым деревом и… чем-то едким, химическим. Ловец остановился, жестом предупредив остальных. Он осторожно тронул пальцем в перчатке один из сучков. Он был липким и оставил на материи темный маслянистый след.
— Мазут, — тихо выдохнул Смирнов, подползая. — Или смола. Чтобы быстро поджечь огнеметом, если наши пехотинцы полезут массово.
Ловец кивнул. Это добавляло нового ужаса этой и без того мертвой зоне. Они двигались дальше, медленно, выверяя каждый сантиметр. Ловец то и дело замирал, прислушиваясь и всматриваясь не вперед, а в стороны, туда, где должны были находиться немецкие пулеметные гнезда. Он внимательно проверял путь через свой тепловизионный прицел. Теперь, после того, как он отдал особисту свою винтовку, Ловец использовал этот прибор отдельно, применяя вместо бинокля. Глядя в него, он искал признаки жизни. Но, ничего пока не просматривалось, и разведчики спокойно продолжали ползти дальше.
Уже в сумерках они миновали завалы засеки и оказались перед широким заснеженным противотанковым рвом. Ловец жестом приказал лечь и не шевелиться. Ров выглядел пустым, но край оказался минированным, и им пришлось обходить. Они поползли вдоль рва на некотором расстоянии, пока не обогнули его.
Преодолев очередное препятствие, они наконец-то оказались возле той самой брошенной траншеи. Выкопанная слишком близко к болоту, она в первую же оттепель наполнилась до половины водой, став непригодной для удержания позиции. И потому ее бросили. Но теперь, когда февральский мороз сковал все вокруг льдом, эта траншея позволяла безопасно подобраться поближе к немецким окопам.
За засекой уже хорошо просматривались детали обороны противника. Снайпер хорошо разглядел даже лицо одного из часовых, курящего в траншее. Ловец прильнул к прицелу, сканируя позиции. Сейчас он искал не солдат, а технические детали, пытаясь отыскать ответы на первоочередные вопросы, интересующие разведчиков. Где тут у противника ходы сообщения? Где выходы из «лисьих нор»? Где пулеметные гнезда? Где, наконец, этот самый узел связи, который заинтересовал Орлова?
И тут взгляд снайпера поймал странную деталь. На одном из участков, прямо перед немецким окопом, проволочные заграждения были не хаотичными, а образовывали широкий коридор, ведущий от засеки в никуда, к открытому, простреливаемому со всех сторон пространству перед самым бруствером напротив двух пулеметных точек. Это была не ошибка. Это была приманка. Ловушка внутри ловушки. По задумке того, кто ее построил, наступающие красноармейцы, прорвав основную полосу препятствий, ринулись бы по этому, казалось, свободному проходу — и попали бы под сосредоточенный огонь пулеметов с флангов и из окопов на узком пространстве, угодив в конце пути перед самой немецкой траншеей в волчьи ямы. А сзади этой траншеи на расчищенной от снега площадке возле леса стояли машины немецких связистов и расставленные мачты антенн.
— Видишь? — тихо спросил Ловец, показывая Смирнову.
Смирнов посмотрел в ту сторону и медленно кивнул, его лицо стало каменным.
— Вижу. Все продумали проклятые фрицы. Но за этим препятствием и траншеей, похоже, тот самый узел связи.
В этот момент где-то достаточно далеко со стороны немецких позиций застрочил пулемет. Не в их сторону, а в сторону позиций роты Громова. Но этого хватило. Передовой наблюдатель в одиноком окопе, выдвинутом вперед от остальных немецких позиций и вырытом в вершине маленького пригорка, бросил окурок и лениво поднял бинокль, глядя в их сторону. Его взгляд скользнул по заснеженному рву, по завалам… и явно замедлился там, где они лежали.
Ловец замер, словно превратившись в камень. Смирнов и Ветров сделали то же самое. Но было уже поздно.
Наблюдатель что-то крикнул в телефон, стоящий рядом с ним на бруствере окопа, и в следующую секунду из амбразуры ближайшего пулеметного дзота немецкий пулеметчик, не видя ясных целей, дал короткую, пробную очередь поверх завалов. Пули с визгом ударили в замерзшие сучья в десяти метрах от них, подняв фонтанчики снежной пыли.
— Отход, — прошептал Ловец. — По своим следам назад, быстро!
Они начали отползать к тому самому проходу в проволоке, откуда пришли. Но теперь эти ребята, Смирнов и Ветров,
