Барон фон дер Зайцев 4 - Андрей Готлибович Шопперт
Иоганн с фон Боком на пяти санях рванули в Митаву к лекарям, а Перун, оставшийся за старшего, с остальными новиками и прочими татарами стали трофеи собирать. Собирать было чего. Не менее трёх десятков тяжелораненых и убитых лыцарей и подпанков, а также одиннадцать саней с трофеями, что везли в княжество литвины. До краёв сани были загруженных оружием, доспехами, тканями и церковной утварью. Бросили горе грабители обоз, спасаясь. Самое то пословицу им вслед прокричать, что пошли по шерсть, да стриженными остались. Так не услышат, больно резво драпанули, даже князя и господина бросили. Не знали же, что он убит, вдруг только ранен. Трусы и предатели.
А ведь получается, что почти соизмеримы силы были с обеих сторон. Три десятка, теперь уже точно, после контрольного удара в глаз кинжалом, убитых литвин, всех тяжелораненых добили, и примерно два десятка сбежали. Около пятидесяти воинов, если сложить. А у Иоганна сорок. А результат на лице. Вот, что значит огнестрельное оружие и луки против мечей. Вымирающий вид — эта рыцарская конница. И Грюнвальдская битва, должно быть, одно из последних таких массовых сражений рыцарей. Хотя большим знатоком истории Иван Фёдорович себя не считал, возможно будут ещё.
В Митаве нормальную целительницу нашли не сразу, Иоганн уже хотел силу применять. Поймать кого побогаче одетого и пытками вызнать у него, где он лечится. Почти так и поступил фон Бок, только без пыток. Херр на коне, когда его за уздечку остановил фон Бок, сначала было за меч схватился, но встретился глазами с Мартином и передумал и даже сам дорогу показал.
Нет, не Матильда. Бабка была сухонькая, даже скрючило уже от старости. Она была жемайтинкой, но немецкий разумела, хоть и с противным акцентом и переспрашивая по три раза. Впрочем, слово три марки отлично поняла, и развила, несмотря на скрученность, бурную деятельность. Сразу пацан нашёлся, примерно ровесник Иоганну, и девчонка чуть помладше, которые и очаг запалили и котёл с водой на него водрузили. В домике, раз в пять меньшем, чем у бабки Матильды была всего две комнатки. В него все раненые еле уместились. А снятые с них доспехи пришлось на улицу выносить, их точно некуда было складывать.
Иоганн сначала подумал, что херр, который их сюда привёл, специально самую плохую и бедную лекарку указал, но потом, наблюдая за её действиями, за пучками трав, развешанными под потолком и на стенах, передумал, и даже объяснение «небогатости» лекарки нашёл. Здесь большой и богатый город Рига далеко и богатеньких пациентов не сильно много. Город небольшой, а лекарок возможно несколько. Вот сейчас видно, что пациентов сегодня ещё не было, очаг для приготовления отваров не топили ещё.
Убитых трое — это новик Михайло, татарский сотник Юсуп и возчик Викторас. Возчиков перед боем попытались под сани запихать, но этот то ли испугался, то ли дурень, решил убежать, вылез из-под саней и попал под ноги лыцарскому коню. Конь отпрянул, встал на дыбы и сбросил седока. Ну, тот живучим и ловким оказался, вскочил сразу и зарубил мужика. Сам тут же погиб, получив от Перуна удар мечом, который кольчуга не сдержала. Так-то гад, видел же, что перед ним крестьянин обычный.
Семеро раненых, если считать Семёна, сейчас все здесь. Раны резаные и колотые. У литвин не было ни одного человека с луками, ну или луки были недоступны, где-нибудь в обозе лежали. Потому и проиграли с таким разгромным счётом нападанцы. Самая серьёзная рана у Семёна. Там наконечник копья разворотил плечо. Чуть бы ниже и помер бы давно, лёгкое бы проткнуло, но бог в очередной раз ветерана для каких-то своих надобностей сберёг. Знахарка Гундега рану обработала, зашила, мазями сверху намазала.
— Его везти в санях домой можно? — пока лекарка перевязывала Егорку раненого в шею, хорошо, что только кожу рассекло, домогался до неё Иоганн. Всё же своей Матильде больше веры было.
— Хоттчешся уббитя — веззии, — лапкой чуть скрюченной, и оттого на куриную похожей, трясонула в сторону двери старушонка.
— А сколько дней нужно… тут… тут места нет. Антисанитария. Сколько времени нельзя перевозить?
— На всё воолля божиияя.
— Тьфу. Спаси господи.
Перун с возчиками прибыли в город под вечер. Пока трофеи стаскивали с рыцарей, пока прорубь рубили и туда тела разбойников скидывали, пока коней, оставшихся без хозяев, ловили, Пока раненых и убитых коней на мясо разделывали, потом ещё три возчика вражеских захотели в суматохе и поднявшейся настоящей метели сбежать, ловили их чуть не на ощупь. Поймали. Лошади они животные умные, но дуры дурами. Ржут, когда не надо и выдают своих, решивших затаиться за сугробом, хозяев.
На совещании вечером решили завтра с самого утра свой и трофейный обоз отправить в замок, под прикрытием почти всего отряда, а здесь оставить только Семёна и ещё одного раненого — новика Тимоху, у которого температура поднялась, а с ними фон Бока для солидности и трёх новиков. За стенами города вроде ничего им не грозит. А вернуться через неделю опять с обозом, тем более что всё так удачно распродали. Иоганн сначала больше хотел народу оставить, но прибывший на постоялый двор, где они остановились, фогт замка в Митаве Госвин фон Дрейлебен пообещал выделять пятерых арбалетчиков для охраны раненых, хоть и уверял, что им здесь совершенно ничего не грозит.
Событие двадцать девятое
Зачем люди воюют? За территории? Прирезать себе земельки. Ну, это правители. Остальные надеются получить добычу, трофеи поиметь, обоз вообще за счастье захватить, там оружие, продовольствие, там даже казна может находиться.
Иоганн сидел перед очередной грудой золота и серебра и кончик носа почёсывал. К чему нос чешется? К выпивке? Так нет, он точно пить не собирался. Ну, разве Михайлу помянуть, хороший был парень, начал в отстающих и по физподготовке, и по умению стрелять из лука, но упорными тренировками, если не в лидеры среди новиков вышел, то точно в первом десятке обретался. Жалко парня. Впрочем, татарского сотника бывшего — Юсупа тоже жалко. Он был профессионал. Стрелял из лука как… м… кто там у греческих богов лучник? Купидон? Бред. Ага… Аполлон — сын Зевса и Лето, брат-близнец Артемиды, богини охоты. Оба близнецы
