Торговец будущим 2 - Мархуз
— Как люди отнеслись к свободе через пять лет ударного труда?
— Ваше сиятельство, с этим тоже не всё просто. Многие, конечно же, обрадовались, но некоторые просто не верят что им дадут волю, а иные даже опасаются этого.
— Чего же тут бояться, Иван Семёнович? — я аж удивился.
— Так при барине о мужике заботятся, а когда сам по себе, никто не поддержит и не поможет. Это они так думают, ибо боятся самостоятельности.
И с такими разными взглядами на жизнь и волю, в нашей стране хотят отменить крепостное право обычным манифестом? Неудивительно, что всё приведёт к кровавым событиям 1825 года, если верхи не понимают до конца чего же хочет простой народ. А ведь люди хотят в первую очередь материальной помощи, а не пустые словеса о свободе и равенстве. Это как в той притче о том, что нужно научить кого-нибудь рыбу ловить и он без удочки, лодки, хибары и запасов еды и одёжи на первое время, сразу станет регулярно сытым и с полными карманами денег.
— Понимаю, вы уж поконтролируйте, пожалуйста, управляющего и его помощников первое время. В конце концов прокормим крестьян, даже если часть полей вообще останется под паром. Надеюсь что когда они смогут пощупать своими руками нашу помощь, то вздохнут более спокойно, а то действительно резкие перемены вызывают сомнения у людей.
— Я тоже так думаю, ваше сиятельство. Нужен год, а то и два, чтобы крепостные осознали новый порядок. Всё-таки они безграмотные крестьяне и привыкли к старому укладу. Ту же картошку и кукурузу небось будут опасаться первое время.
Об этом я наслышан. Особенно о том, когда картоху насильно насаждали государевым крестьянам, а они бунты поднимали пару раз. Оно и понятно, что продукт новый, с неизвестной урожайностью и непонятно как с него будут налоги или оброк драть и что из этого выйдет. Всё-таки та же репа надёжнее, потому что веками выращивалась и давно известно что и как вырастет и в итоге распределится.
После Расторгуева меня навестил Ланской, но лишь затем, чтобы передать приглашение от императора о встрече в Зимнем. Сам Степан Петрович согласился заехать за мной поутру и доставить по адресу. Теперь сижу и голову ломаю чего от меня нужно Александру.
Глава 13
Кто сказал, что среда это маленькая пятница? Лично для меня она грозит стать понедельником, да ещё и предгрозовым. В смысле что ещё ничего не случилось, а поджилки уже трясутся. Мы с Ланским едем в Зимний, где царь чего-то хочет сказать наедине. И хорошо если нейтральное, а то с него станется проблему создать. Опять тот же боковой вход «им. попаданца Оленина» (когда-нибудь мемориальную табличку повесят), снова захудалый кабинет на втором этаже. Только гофмаршала не запустили внутрь, лишь меня завели.
— Проходите, маркиз, присаживайтесь.
За столом лишь император, получается реальный тет-а-тет.
— Благодарю, ваше величество.
— Денис Дмитриевич, мы в скором времени отправляем дипломатическую миссию в Париж на переговоры и я хотел бы вас туда же послать в её составе. Единственное, что от вас понадобится иногда, так это использовать свою технику анализа, помогая нашему дипломату. Всё-таки ваши варианты решений, хоть и своеобразны, но всегда верны в итоге.
— Понимаю, ваше величество, а чем я могу заниматься в остальное время?
Александр разъяснил, что в остальном я волен заниматься своими делами, как мне заблагорассудится.
— Вы же собирались заключить какие-то соглашения с производителями меховых изделий?
— Да, а ещё хотелось бы воспользоваться оказией и повстречаться с тамошними химиками.
— Вот и хорошо, коли вам есть чем заняться. Только слишком много охранников и помощников не берите, пожалуйста с собой. Шесть-семь человек будет достаточно на мой взгляд.
Всё оказалось проще, чем боялось. Правда кое-какие детали мы обсудили, пользуясь моментом. Существует угроза попытки похищения и мне необходим государев одобрямс действовать по обстоятельствам в чужой стране.
— Это мы согласуем здесь. Дело в том, что я пригласил Иосифа Бонапарта на закрытую встречу для узкого круга людей. Поужинаем, поговорим неофициально, даже помузицируем. Вам следует быть, хочу вас представить французскому представителю, а заодно обсудим меры дозволенного.
— Хорошо, ваше величество, это будет разумно. В Париже я опасаюсь лишь происков масонов. Местные могут сделать попытку из любопытства узнать о будущем, а английские — чтобы сорвать мирные договорённости между Францией и Россией. Отбиваться придётся жёстко, хотел бы в поездку взять свой многозарядный пистолет.
— Все эти детали как раз обсудим на неофициальной встрече.
Мы ещё поговорили с Александром, а потом я рассказал о визите представителя герцога Эрколи Третьего и приглашении посетить Тревизо.
— Ну, что же, не вижу ничего сложного, если на обратном пути вы нанесёте ответный визит в Венецианскую Республику. Кто знает чего хочет герцог. Не удивлюсь, если ему просто скучно и он возжелал с вами просто пообщаться. На всякий случай захватите с собой официальные документы, которые у вас имеются, вдруг он захочет с ними ознакомиться?
Слава богу, что мои страхи развеялись. Не то, чтобы я реально боялся государева гнева или немилости, но когда не знаешь о чём будет «тет-а-тет», то всякое мерещится. И хорошо что Ланской не очень докапывался после аудиенции. Он же понимал что есть вещи в которые никого не следует посвящать. Меньше знаешь — крепче спишь! Так что на обратной дороге поболтали лишь о том, как идут дела и когда увидим хоть какие-то результаты нашей прогрессорской деятельности. Этот человек поддерживал меня целый месяц и вправе входить в состав «наших».
Вернувшись к себе я сразу засел за составление списка необходимого. Всякого такого, что может пригодится во Франции. И если фонарик или ручку особо готовить не нужно, то образцы мехов (а это считай мешки, а не отдельные шкурки) следует выбрать на складах, упаковать и перевезти в особняк. Карету, ясен пень, можно и в Париже арендовать.
Из своих людей возьму-ка я Степана за старшего, благо он толковый мужик. Исправно посещает курсы повышения грамотности, которые я практически сразу организовал в особняке, и (что особенно обнадёживает) даже преуспевает на них. Двух топтунов и четырёх егерей тоже надо бы по заграницам повозить, пусть привыкают.
В качестве личного холодного оружия у
