Перо и штуцер - Денис Старый

Ну ладно… Нужно же что-то дать Европе и бесплатно. Пусть это будут кофейные напитки с моим именем.

Я вообще в некотором смысле забавлялся, предоставляя австрийской столице такие блюда, которыми она славилась в оставленном мной в будущем.

Ведь те же круассаны — это австрийские рогалики, завезённые во Францию какой-то из австрийских принцесс, может быть, даже самой Марией-Антуанеттой. А теперь мы едим эти рогалики, причём, на слоёном тесте с творожным кремом внутри.

Несомненно благодаря талантам и организаторским способностям заместителя бургомистра, то есть меня, в целом магистрата, была налажена скромная, но экономика. Мы необычайно приспособились, ведь в зоне нашей ответственности есть даже коровы. Да, приходится как-то подкармливать их сеном, которое можно было бы использовать для постелей. Но если есть возможность напоить детей молоком, я сделаю всё, чтобы эта возможность не исчезла.

И вовсе нет чужих детей. Если бы передо мной стоял выбор — дать молока турецким деткам или нет, я бы дал. Как-то у меня не получилось взрастить внутри себя абсолютную ненависть к своему врагу. Может быть, потому, что мы постоянно наступаем на турок, практически не встречаясь с массовым геноцидом в отношении нас?

Хотя были и крайне варварские моменты со стороны османов. Однако детей у нас на штыки не насаживали. В этой войне не случалось, чтобы я видел подобное своими глазами подобного, и превратился в не знающего пощады зверя.

Военные прибывали, Совет собирался. И у всех были хмурые лица. Жизнь, вроде бы даже налаживалась, но… Ушат холодной воды я собирался вылить на расслаблявшихся воинов. Ведь главная работа еще впереди.

От автора:

Великолепная новинка, друзья!

В 1994 году Народный учитель СССР, умер. Очнулся в Российской империи, в 1810-м, в теле учителя-изгоя. Предстоит драка, за умы, за страну:

https://author.today/reader/546410

Глава 8

Вена.

22 октября 1683 года.

Военный Совет прошёл в рабочей обстановке. Мы лишь обсудили тот план действий, который был утверждён ещё двумя днями ранее. Но всегда полезно в очередной раз проговорить каждый шаг.

А ближе к ночи, когда продолжилась работа по подготовке венгерского войска к тёплой встрече, к нам практически ворвался Акулов.

— Егор Иванович, — не чинясь, практически панибратски обратился ко мне старшина. — А я к тебе с подарком.

Сказав это, Акулов махнул кому-то за дверьми, и в кабинет вошли три девушки.

Вот же скотина этот Акулов. Каждая из трёх прелестниц была краше другой. Блондинка, рыжая, брюнетка. Мне словно бы демонстрировали юных див, которых собрал опытный музыкальный продюсер, чтобы слюна текла не от песни, а от созерцания прелестей тех, кто их исполняет.

— И что это значит? — спросил я.

— Мои хлопцы вылазку сделали, как и уговаривались, расчищали поле перед стеной. Ну для этих… для брустверов. Вот, — с улыбкой во все его пятнадцать, вряд ли больше, зубов Акулов указал рукой на девиц. — Одного турецкого пашу взяли.

— Всего одного? — картинно расстроился я.

Акулов замялся.

— Это же добрая весть. Мы же знаем, что в Вену направили из самого Стамбула какого-то начальника. А ты его взял. Что сие значит? — спрашивал я, ну или немного издевался.

— А что это значит? — растерялся Акулов, а потом добавил. — С тобой, Егорий Иванович завсегда смущаюсь, как та девица.

И показал, паразит такой, на девушек.

— Это говорит о том, что враг наш будет хуже управляем, не получит наказа от султана. Все нам на пользу, — сказал я.

— А с ним — гарем. Баб немного, с десяток, но весь наш, — сказал радостно старшина.

Да о чем тут ему еще думать, если с десяток таких вот красавиц оставил себе на развлечение?

Акулов разгладил бороду, влажно осмотрев трёх девушек. В таком виде они могли бы показаться только перед своим мужем. Открытые животики, приспущенные по талии шёлковые шаровары, что-то вроде топиков на молодых грудях. Стройные, лишь чуточку полноваты, но так, что им это идет. Или мне уже без разницы?

Сглотнул слюну. Это в будущем можно насмотреться по телевизору или по интернету хоть и вовсе на обнажённых девиц. Или сходить на городской пляж, увидеть там почти что обнажённые женские тела. Интернет включить и…

В этом мире, где женская красота скрывается под множеством одежд и чаще всего мешковатых, безразмерных, даже оголённое плечико является таким возбудителем, что помутнение в глазах происходит. Щиколотку покажи и уже шальной взгляд у мужика. Утрирую? Ну если только самую малость.

— Насильничать не дозволю, — найдя в себе силы, строго сказал я.

— Так-то уже, господин генерал-майор, как водится. Но девицы и сами не против. Слово тебе даю, что даже толмача привлекали, но спрашивали девок, кто им больше любый, — Акулов даже перекрестился. — Две меня выбрали. А вот енти сказали, что токмо с нашим головным возлягут.

Хотя бы такие меры приняты, чтобы соблюсти призрачность порядка и правильности. Ну и был такой момент, может, не самый красивый, но это реальность наших суровых будней. Для казака что в бою взято — то свято. Даже если это женщина.

Как объясняли мне станичники, что бабе на войне не место. Ну а если наш враг решил, что будет возить с собой для развлечения целый гарем, то должен быть готов к тому, что славные казаки такой скарб берут в первую очередь. При этом насилия над австрийками не было. Тут работали другие принципы. Правда были и легкодоступные, ну те, что за деньги. Ох, еще сифилиса навезу в Россию!

Испуганные горожанки, особенно голодные, между тем, сами шли на контакты, предлагали себя. Это грязно, но запретить подобное было не в моих силах, если я не хотел встретиться с серьёзным сопротивлением со стороны своих бойцов. Но хотя бы удалось провести некоторые правила, которые резко ограничивали наиболее грязные поступки.

Например, был приказ гнать в шею всех женщин, которые готовы расплачиваться своим телом за еду, если у неё есть муж. А что касается детей, то они у нас на особом пайке, и об этом назначенный мной исполняющий обязанности градоначальника должен следить особенно.

— Оставляй девиц! — выдавил я из себя.

— Вот это