Капитан (Часть 2) Назад в СССР. Книга 14 - Максим Гаусс
Он сел в припаркованный неподалёку серый «Опель», завёл двигатель и медленно выехал на улицу.
Я бросил деньги на стол и вышел. Улица была мокрой, пустой. Машина скрылась за поворотом.
У меня не было транспорта — машину бросил ещё на окраине. Не было времени искать другую. Но я запомнил номер и внешний вид. Направление — в сторону побережья, подальше от центра. Городок-то— совсем небольшой, можно обойти за час.
Забравшись на крышу того же дома и вооружившись биноклем, через несколько минут я отыскал его машину — она стояла у старого склада на окраине, в сотне метров от обрыва над океаном. Расстояние не больше километра. Возможно, я и ошибался, но это маловероятно. Интуиция говорила об обратном.
Судя по всему, он там кого-то ждал. Возможно, встреча. Или планируется какая-то передача информации.
Покинув крышу, я направился прямо туда. К счастью, дождь снова прекратился. Десять минут и я уже был на месте, машина стояла там же, где и раньше.
Двигатель был заглушен, водитель внутри.
Я замедлился, прижался к стене соседнего здания. Сердце билось гулко, ровно.
Теперь нужно было решить — нападать сразу или ждать. Последнее меня не устраивало — он вполне мог взять и уехать снова. Я вытащил пистолет, проверил магазин. Десять патронов.
И сделал шаг из тени.
Мелкие капли вновь начавшегося дождя снова хлестали по лицу, заливал глаза. Но я видел чётко. Видел, как дверь «Опеля» открылась, и тот самый мужчина выбрался наружу огляделся.
Его взгляд скользнул по мне, но не задержался — просто ещё один промокший прохожий, таких много.
Он повернулся спиной, достал из кармана что-то, скорее всего, сигареты.
Это был мой шанс.
Я ускорил шаг, почти бесшумно сокращая расстояние. Десять метров. Пять.
Он почувствовал что-то — инстинкт профессионала. Резко обернулся, рука рванулась в карман.
Но я был уже слишком близко.
Рывком ускорился. Ударил его рукоятью пистолета в висок, тяжело и точно. Он охнул, пошатнулся, и я повалил его на мокрый асфальт, прижал коленом к груди.
Его глаза, широко открытые, смотрели на меня с изумлением, но там так же угадывалось и холодное понимание. Он словно ждал этого, где-то в глубине души.
— Поговорим⁈ — жестко произнес я на английском языке. — Или сначала пустить тебе пулю в плечо?
— Ты… Громов, — прошипел он на русском языке, с лёгким акцентом. Это стало для меня неожиданностью. — Ты все это время был рядом? Мы думали, ты сбежал!
— Ошиблись, — коротко сказал я, приставляя ствол к его горлу. — Сколько вас здесь? Кто в Москве дал вам данные по операции?
Он горько усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде горькой иронии.
— Ты слеп. Твои же сдают тебя с потрохами. Калугин был важным человеком, но не последним.
— Кто нас сдал? — я ухватил его за воротник и притянул к себе. — Ну!
Но он только снова усмехнулся, и вдруг брызнула кровь. Его тело напряглось, затем дёрнулось в конвульсиях. Я дернулся, пригнулся.
— Разин! — зачем-то прохрипел тот и обмяк. Что это значило — неизвестно.
Я почти сразу понял, что его устранили. Прямо у меня на руках. Вероятно, выстрел из снайперской винтовки. Один выстрел. Но почему его, а не меня? Мозг отказывался понимать, как и почему. Во что я вляпался⁈
Я тихо выругался. Искать снайпера не имело смысла. Тут вообще много бессмысленного.
Медленно отпустил его, отстранился. Встал.
Подумав, быстро обыскал его. Нашёл бумажник, паспорт на имя Стэн Картер, складной нож. Пачка долларов. И маленький, плоский диктофон в водонепроницаемом чехле. Разработка наша, советская.
Я нажал кнопку воспроизведения.
Голоса были приглушёнными. Искаженными. Сложно, даже почти невозможно опознать. Быстро прослушал запись, которая длилась всего двадцать секунд. Из важного там было только одно:
— Группу в расход. Громова не трогать. Он идеальный инструмент, еще пригодится. Свидетелей не оставлять. Как закончишь, садись на грузовой корабль и следуй обратно. Я буду ждать у Либерти…
Глава 9
Снова на те же грабли
Вашингтон. Пентагон. 9 февраля 1988 года.
Воздух в рабочем кабинете был прохладным и свежим, словно в дорогом отеле. Картер Брукс, заместитель директора ЦРУ по специальным операциям, разглядывал снимки и последние отчеты, однако мысли его были далеко. Дверь открылась без стука — вошёл Аллен Шоу, его лицо было бледным от усталости и подавленности.
— Садитесь, Аллен, — бросил Брукс, не отрывая глаз от карт. — Отчет по январским событиям в Москве. Ваша оценка.
Шоу тяжело опустился в кресло, положил перед собой папку.
— Оценка катастрофическая, сэр. Ликвидация Горбачева была нашей весомой стратегической ошибкой за последнее десятилетие. Тот, кто за этим стоял, серьезно испортил нам все планы относительно переформатирования Союза. Однако, мы проверили причастность к этому бывшего генерала КГБ Калугина — он тут ни при чем.
— Обоснуйте, — голос Брукса стал тише, опаснее. — Я ранее не спрашивал вашего мнения, но все же…
— Мы просчитались! — вздохнул Шоу. — Генеральный секретарь… Этого… ЦК СССР, Горбачев был гибким, управляемым и весьма удобным для нас руководителем. Его политика «нового мышления» разъедала СССР изнутри, как ржавчина. Медленно, но верно. Ранее получалось, что мы теряли серьезного врага, который сам разоружался. А что мы получили вместо него?
Повисла тишина. Брукс не собирался отвечать, он ждал продолжения.
— Тандем Чебриков-Романов. Железный кулак и партийный аппаратчик. Они закручивают гайки, проводят чистки, мобилизуют экономику и научный потенциал под лозунгом «технологического суверенитета». Наши последние действия в Афганистане, Сирии и Пакистане только подлили масла в огонь. Горбачев передумал и начал разворачивать Советский Союзу в ту сторону, которая нам не выгодна. Кто-то вмешался и… Вот результат. Вместо сломанного гиганта мы получили мобилизованного, озлобленного и куда более опасного противника. Мы должны были проявить максимальную лояльность к Горбачеву и его новым шагам, защищать его от таких озлобленных и изгнанных из страны элементов, как Калугин и его покровители. Но мы, не ожидая такого, позволили этому случиться. Более того, наши оставшиеся внутри КГБ каналы промолчали. Или их уже там нет. Последний отчет из Кремля был две недели назад, а теперь тишина.
Брукс медленно повернулся к окну, за которым лежала спокойная,
