Выжить в битве за Ржев - Августин Ангелов
— И кто же вам такое выдал? — не преминул спросить особист.
— Простите, но этого я не уполномочен говорить даже вам. Моя расписка о неразглашении предполагает секретность высшего уровня, — выкрутился Ловец, пытаясь играть по собственным правилам.
Особист промолчал, проглотив пока это примитивное объяснение. Он сделал вид, что не собирается давить, выясняя правду, и внимательнейшим образом продолжил разглядывать винтовку. А Ловец в это время разложил на чистом куске брезента при свете тусклой трофейной электрической лампочки остальные предметы, переместившиеся вместе с ним во времени в 1942 год. Те самые «приблуды» к винтовке. Длинный цилиндрический глушитель и оптику с электроникой. Тепловизионный прицел и отдельный компактный бинокль ночного видения с дальномером. Цифровые часы и смартфон. Компактный подавитель дронов, детектор и сканер частот. Универсальное зарядное устройство. Нож в ножнах. Оставшиеся патроны, компактный, но мощный тактический фонарик с настраиваемым световым потоком. Необычный снайперский маскхалат. Жилет тактической разгрузки. Шлем в маскировочном чехле. И, наконец, сам полевой рюкзак с его продуманной системой креплений и удобнейшими внутренними отделениями.
Под аккомпанемент тарахтящего трофейного генератора началась «инвентаризация». Орлов сначала сфотографировал все, в том числе и самого Ловца, применив для своего фотоаппарата «ФЭД» примитивную фотовспышку с одноразовыми магниевыми лампами. А уже потом, присев на ящик, он достал блокнот и карандаш, превратившись из фотографа в скрупулезного кладовщика. По его просьбе Ловец снял даже свою камуфляжную куртку, под которой был надет бронежилет. И Орлов уставился на одежду странного вида, похожую чем-то на доспехи из твердых пластин, обтянутых прочной тканью.
— Это что у вас, бронезащита? — уточнил Орлов.
— Да. Защищает от осколков, пистолетных и, отчасти, винтовочных пуль. Но, конечно, не от таких крупнокалиберных, как в моей винтовке, — ответил снайпер.
— Можно посмотреть? — попросил особист.
Ловец снял и бронежилет, передав его для осмотра, а Орлов все ощупал и попробовал на изгиб. Материал показался ему невероятно легким для своих предполагаемых прочностных свойств.
— Даже не представляю, из чего сделаны эти ваши пластины, — честно признался сотрудник органов.
— Кевлар, — невольно сорвалось у Ловца с губ слово, и он тут же выругался про себя, что сболтнул лишнее.
— Что за кевлар? — переспросил Орлов, поднимая бровь и глядя поверх очков.
— Здесь вшиты защитные пластины из кевлара, так мне сказали, когда выдавали, — быстро выкрутился попаданец.
Орлов сделал пометку в своем блокноте. «Выяснить, что за такой материал кевлар и пластины из него». Он явно не понимал, что это такое, но добросовестно фиксировал все, как положено.
Осмотр и опись имущества Ловца, — хоть вещей и было немного, — заняли почти два часа. Орлов осматривал все очень тщательно, переписав не только номера, но и все надписи на оружии и приборах. Только вот шильдики с указанием года производства Ловец заранее сковырнул ножом еще сразу же после своего «попадания». Потому его легенда пока не трещала по швам. Во всяком случае, Орлов мог убедиться, что снайпер не соврал, ведь на всех его «приблудах», действительно, значилось: «Made in USA». Так что американское происхождение амуниции и приборов, имеющихся в распоряжении Ловца, полностью подтверждалось. Особист был дотошен, но не агрессивен. Скорее, он напоминал Ловцу ученого, столкнувшегося с удивительными артефактами.
Только когда Орлов спросил про назначение смартфона, Ловец немного слукавил, сказав, что это всего лишь миниатюрный планшет с картой, оснащенный увеличением и подсветкой. Включив экран, он показал особисту закачанную когда-то в память старую карту боевых действий. Но, это там, в будущем, она была старой, а здесь очень даже актуальной и еще пока весьма секретной. Взглянув на подписи под картой, особист даже подскочил от неожиданности, узнав автографы вышестоящих лиц в военно-политическом руководстве СССР. К счастью, его внимание больше почему-то привлекли цифровые часы.
— Какие интересные, — перевел он внимание на мелькание светящихся цифр. — Без стрелок! А цифры такие четкие и светятся. Как питаются?
— От миниатюрной батарейки. Есть запасные, — Ловец достал из рюкзака пару запасных литиевых элементов, запаянных в полиэтилен. Упаковка была простой, без всяких опознавательных знаков, — он предусмотрительно сорвал этикетки, а на самих батарейках, кроме значения напряжения, ни страна изготовления, ни дата не значились.
Орлов покрутил маленькие круглые плоские батарейки в пальцах, записал в блокнот вольтаж, потом вернул, проговорив:
— Удобно. Компактный источник энергии. Нашей промышленности есть к чему стремиться.
Наконец он сказал, закрывая блокнот:
— Я могу понять то, что вы не хотите говорить по причине невероятной секретности подобных разработок. И вряд ли вы скажете мне добровольно кто, когда и где все это вам выдал для борьбы с немцами. Я даже согласен пока поверить в то, что вас по своей собственной инициативе подготовил, оснастил и направил на этот участок фронта кто-то из наших руководителей очень высокого уровня, имени которого вы не имеете права называть. Но поймите, товарищ Ловец, что, раз уж мы с вами наладили контакт, то, должен сказать вам прямо: все это представляет огромный интерес не только для моего ведомства, но и для наших конструкторов. Я не инженер, но даже я понимаю, что во всем вашем снаряжении применены необычные технологии. И ваша эффективность во многом обязана именно этому уникальному снаряжению.
— Эффективность зависит от того, кто все это использует, — парировал Ловец. — Эти американские штуковины лишь обыкновенные инструменты. Я умею пользоваться и обычным оснащением не хуже.
Но, особист, похожий на ботаника, внезапно возразил, а в глазах его вспыхнул азарт:
— Нет, эти вещи весьма необыкновенные! Если принять вашу версию за рабочую, то получается, что американцы, проклятые буржуи, ушли очень сильно вперед, опередив наш Советский Союз в технологиях на многие десятилетия. И это может угрожать государственной безопасности нашего государства! Сегодня они союзники, а как поведут себя после войны — никто не знает. К тому же, я обязан предотвратить попадание всего этого технического богатства в руки немцев. Поэтому теперь, когда я точно знаю, что мне не соврали про ваше «музицирование» и ваши «инструменты», доложив мне чистую правду, я должен изъять все это для тщательного анализа в наших лабораториях.
Прикинув, что к винтовке осталось всего пятнадцать специальных патронов, Ловец не стал сильно артачиться, но сказал достаточно резко:
— Все свое я вам отдам только
