Ревизор: возвращение в СССР 50 - Серж Винтеркей
Взял аккуратно Галию за руку и повёл за собой, повернувшись к Громыко спиной, пока он меня не заметил. Галия, конечно, удивлённо на меня покосилась после этого маневра. Головой завертела с интересом, пытаясь понять, от кого это мы прячемся. Сообразила, чем именно я занимаюсь…
Но тут до меня дошло, что, несмотря на то, что на приёме сотни человек, министр, скорее всего, всё равно меня увидит, если я останусь на приеме. Зал, конечно, огромный, но не настолько, чтобы мы не пересеклись. А уходить точно не вариант, так разочаровывать свою жену я не готов. Да и смысл бегать от Громыко, как будто я преступник, который что‑то плохое совершил? Как говорится, тварь я дрожащая или право имею?
«Ладно, расслаблюсь, пожалуй, — подумал я. — Будем надеяться, что вся эта кубинская история им уже забыта. Увидит меня — так увидит. Думаю, ничего страшного в этом не будет».
Британский посол выступил с речью, позволив себе несколько колкостей в адрес демократии в Советском Союзе. Всякие гадкие намёки, что её и в помине нет, в отличие от этой самой процветающей Великобритании.
А затем Громыко выступил абсолютно красиво и корректно — ни одного грязного намёка в адрес Великобритании себе не позволил.
Эх, не очень мы любим огрызаться прямо у себя дома — слишком гостеприимные и интеллигентные. А с моей точки зрения, неплохо было бы приложить сейчас этого посла. Может, потом британцы поскромнее себя вели бы на международной арене. И ведь не первый раз уже такое вижу, когда в недружественных нам посольствах всякие гадости в наш адрес говорят, а наши дипломаты в ответ делают вид, что этого не замечают.
Громыко, в принципе, и знаменит всякого рода обличающими империалистов высказываниями и умением отстаивать жестко свою позицию… Так что мог бы вполне сегодня приложить британца… Видимо, есть резоны этого не делать.
Ну а затем все тут же, как обычно, выстроились в очереди к столам. И я, как обычно, один из первых. Не потому, что мы с Галией тут самые голодные. У меня лично, конечно же, после угощения в зоопарке прошло не так много времени. Проголодаться физически я не мог. Да и Галия наверняка в столовую у себя на работе бегала.
Просто не люблю я в очередях стоять — это раз. А во‑вторых, люблю всегда самые эффективные решения тех или иных проблем. Если самый эффективный способ в посольстве быстро поесть, пока не начали отвлекать разговорами, это встать первым в очередь, то к чему мне им не пользоваться?
Британское меню сегодня было очень похоже на наше отечественное, советское. Даже знаменитая овсянка была. Важное отличие — очень много сортов пива стояло на столах, в том числе и из бочонков на разлив.
Предвидя это, я договорился с Галией, что вино сегодня пить не буду. Попробую понемножку несколько сортов пива. Галия пиво не очень любит, так что она всё‑таки решила остановиться на красном вине.
Поели мы с Галией одни из первых, раз одни из первых к столам с едой добрались. И тут смотрю — к нам японский посол с женой направляется. Да ещё ведёт с собой какую‑то пару. И это сам британский посол со своей женой.
Вот что‑то я совсем уже ничего не понимаю в этой жизни по поводу японского посла. Позавчера на приёме в Норвегии он извинился за то, что привлёк ко мне чрезмерно много внимания длинными разговорами. Причем именно со стороны британского посла. А сейчас он, чёрт подери, что делает? Забыл уже то, о чём позавчера говорил, что ли?
Но ситуация достаточно быстро прояснилась. Подойдя ко мне, посол поздоровался со мной и женой, после чего сказал:
— Позвольте, Павел и Галия, представить вам посла Великобритании Джона Мансфилда с супругой Амандой. Поскольку мы уже разговаривали с ним по поводу вашего творчества, я уже решил лично вас познакомить на этом приёме с вами. Как с драматургом молодым, но очень многообещающим. Ну ладно, я, наверное, уже надоел вам с этими расспросами по поводу вашего творчества. Оставлю вас тогда с моими британскими друзьями.
И, незаметно для британцев подмигнув мне, тут же со своей женой удалился.
А британец начал с того, что, первоначально извинившись за то, что всё ещё не имел возможности ознакомиться с моим творчеством, пообещал, что в ближайшее же время обязательно посетит мой спектакль. Сказал, что раз он так понравился послу Тору, то он, наверное, должен быть совершенно невероятен.
Так, ну теперь понятно вроде бы, что происходит. Японский посол решил дополнительно сделать акцент на том, что я якобы интересую его сугубо как драматург. С моей точки зрения, он явно перегибает, конечно. Но, может быть, он искренне думает, что это самая лучшая стратегия в этой ситуации.
Ну ладно, что же, будем общаться с британским послом по поводу моего творчества.
— Уважаемый господин Мансфилд, — сказал я, — к сожалению, не уверен, что посещение моей пьесы доставит вам такое уж большое удовольствие, учитывая, что это была фактически проба пера. До этого пьесы я никогда не писал. Можно сказать, что это было дело случая. Просто у меня очень много знакомых. Вот как‑то так и вышло, что в театре «Ромэн» попросили помочь с новой пьесой, предложив мне попробовать себя в роли драматурга. Я, конечно, рад, что им понравился результат. Но уверен, что когда начну писать новые пьесы, они, конечно, будут значительно сильнее. Опыт всё же для драматурга очень важен, как и для представителей других творческих профессий.
Дурацкая, конечно, ситуация — обсуждать свою пьесу с человеком, который её никогда в жизни в глаза не видел и которому на самом деле она тоже абсолютно не интересна…
Следующий вопрос посол словно бы случайно задал мне на английском языке.
Ага, конечно же, случайно, можно подумать…
Тут же, правда, извинился, и сказал снова на русском, что если мне некомфортно общаться на английском, то мы можем вернуться снова к русскому языку.
Ясно, что зачем‑то проверяет меня — могу ли я на английском языке разговаривать. Но поскольку могу и глупо это скрывать — я уже с чёртовой кучей дипломатов на предыдущих приёмах общался именно на английском языке, в том числе и с западными
