Сердце шторма - Рая Арран
Александр смерил ментора взглядом и исчез. Педру выждал несколько мгновений, потом вернулся на поваленное дерево, сел и бессмысленно уставился на неподвижную воду озера. Ему определенно нужен еще один отпуск…
«Не захватывайте колдуна…» — передразнил Александр, в очередной раз просматривая выданные записи.
«Что, стыдно признать, что собирался? — усмехнулся Колчак. — А я-то думал: история с Софьей тебя чему-то, да научит».
«Давай, сделай вид, что обманулся, находясь в моей голове, и теперь разочарован».
«Я никогда не питал иллюзий насчет тебя. Надежды да, может быть. Но не иллюзии».
Александр закрыл папку и покрутил в пальцах пробирку.
«Тебе придется признать, что правила игры изменились, — констатировал Колчак неприглядную истину. — Придется считаться с людьми…»
«Им со мной тоже. Как сказал бы один старый знакомый «пойш»… сыграем по новым правилам».
Император зашагал к поместью прогулочным шагом, наслаждаясь летним теплом и яркими отблесками солнца на зеленой листве.
— Я категорически против, — монотонно повторял Гермес Аркадьевич.
Он уже даже не пытался спорить или доказывать. Просто гнул свою линию как упертый баран, не желающий слышать и знать ничего другого.
Софья посмотрела на Анастасию, ища поддержки. Дива промолчала. И эта туда же.
Софья разочарованно вздохнула. У них не так много времени на личный разговор, а они тратят его на бесполезные препирательства. Александр изъявил желание задержаться в поместье и пообщаться с гостями. И вряд ли он станет торопиться в Петергоф, но долгое отсутствие императрицы может показаться неприличным.
Софья уже присылала Гермесу Аркадьевичу проект третьего двустороннего коридора, который предполагалось установить в Омске, и надеялась, что сегодня они просто обсудят нюансы и начнут переговоры с Александром. Но уткнулась в стену графского упрямства и несговорчивости.
— Если позволите высказаться, ваше сиятельство, — неожиданно заговорил Владимир, — я согласен с ее величеством.
— С чего бы это? — удивился Гермес Аркадьевич.
— С дипломатической точки зрения это очень хороший ход. Александр может расценить его как проявление доверия и заботу о комфорте его парламентеров. Им не придется пересекать полстраны для посещения дворца.
— Иметь постоянный коридор так близко очень опасно, — возразила Анастасия.
— Да, — согласился Владимир. — Поэтому в качестве компромисса я предложил бы разместить его в столичном управлении.
— О, прекрасно. Так и скажем Александру. Теперь у вас на выбор три выхода. В склеп, в лаборатории, где вас всегда ждут ученые со скальпелями, и прямо в клетки Управления. Очень дипломатично.
— Почему-то мне кажется, — усмехнулась Анастасия, — что Александр вовсе не будет против. По крайней мере против первых двух пунктов он не возражал. Даже наоборот…
Перед глазами возникло лицо императора Пустоши, совершенно спокойное, с едва уловимой улыбкой и заинтересованным взглядом, вроде дружелюбным, но ясно показывающим его превосходство. Александр использовал коридор в склепе, чтобы втянуть Авериных в политику. С готовностью поддержал проект РИИИПа, чтобы получить быстрый и законный доступ к институту, и вскоре после открытия сам инициировал постройку базы на стороне Пустоши. Так что можно было не сомневаться, дай Александру выход в Управление, он и там найдет для себя выгоду. А колдунам придется придумывать новые охранные системы и способы уберечь своих дивов от перевербовки.
Нет уж, представляя Омский коридор, Софья думала вовсе не о мрачных этажах столичного управления. Ей представлялись широкие залы дворца, поражающие делегации своей приветливостью и открытостью. Это был бы не только шаг навстречу Пустоши, это заявление всему миру о том, насколько крепок союз между империями.
Но если говорить до конца честно… это возможность снова наладить личное общение с императором, которого тот почему старательно избегал уже шесть лет. Почему? Софья по привычке покрутила в пальцах монетку. Когда-то давно эту монетку сунули ей в руку смеющиеся девушки, устроившие во дворце святочные гадания, чтобы развлечь императрицу. Святки прошли, а монетка так и осталась лежать в кармане. Софья уже и не помнила, как обрела эту странную привычку — тянуться к ней во время размышлений. Зато хорошо помнила свои… кошмары.
Русское чудовище, Демон Шестого неба, Император Пустоши… он часто ей снился после той первой аудиенции. Анастасия всегда чувствовала и будила Софью, и девушка покорно соглашалась, что видела очередной кошмар, хотя страха в этих снах становилось все меньше и меньше.
Чем больше Софья общалась с Александром, чем чаще его видела, тем легче ужас и опасение сменялись азартом и любопытством. Див был интересным собеседником и галантным кавалером. Его ухаживания были приятны, а игры сложны и зачастую не очевидны. Император хотел мира, но на своих условиях. Для своей выгоды. Как и любой политик. Ему хотелось верить, но в то же время было необходимо соблюдать осторожность. Честно выказывать доверие, но не забывать, с кем имеешь дело. Не идти на поводу, но прислушиваться к дельным советам, которые он часто давал.
Была в этом какая-то ирония… Пока собственный совет тратил дни и недели, чтобы подобрать для Софьи наиболее выгодную партию и побыстрее выдать замуж, дивы учили ее править. Анастасия стала примером светской и величественной дамы, показала, как держать лицо, как одним взглядом ставить на место зазнавшихся министров. По первому зову Софьи в Омске появлялся Владимир с детальным отчетом о проблеме и несколькими вариантами ее устранения. Александр, будто невзначай, походя, бросал фразы, в которых крылись лучшие решения спорных вопросов.
В какой-то момент Софья даже испугалась, не провоцирует ли она захват монарха, спрашивая совета у дивов? Ведь как бы она ни была внимательно, а они преданны, природа есть природа. Всегда для дива есть искушение в захвате и жажде. Всегда только своя игра на первом месте. Видимо, это смятение отражалось на ее лице, потому что заметил даже Александр. И если Анастасия тактично молчала, давая хозяйке возможность самой разобраться в мыслях. Александр молчать не стал.
Заседание было долгим и нервным. Усадить за стол переговоров министров империи и послов Пустоши, оказалось почти невозможной затеей. Люди упорно видели в дивах
