Портальеро. Круг шестой - Юрий Артемьев

были и такие командиры, что больше внимания уделяли внешнему виду своих солдат и строевой подготовке. Ведь шагистика — есть самое главное для штабных и паркетных генералов. Показуха — это наше всё. Ведь пустить пыль в глаза приезжему начальству, продемонстрировав идеальный порядок в казармах и бравых солдатиков, синхронно топающих по плацу, что может быть лучше для продвижения по карьерной лестнице. Чтобы в следующий раз это уже ты с генеральскими погонами приезжал с инспекцией в воинскую часть. И это перед тобой будут маршировать роты и батальоны, чеканя шаг.

Ну, ничего. Может быть, хоть и в масштабах нашего сводного батальона, но мы это исправим. Как там говорил Пьер де Кубертен? «Быстрее! Выше! Сильнее!» А ещё можно добавить: Выносливее! Храбрее! И… И ещё никто не отменял в армии солдатскую смекалку.

— Олег! Игорь! — обратился я к своим друзьям. — Продолжайте бежать. На нашей полянке, как добежите, начинайте с солдатами разминку.

— А ты куда? — довольно-таки тяжело дыша на бегу, спросил меня Игорь.

— Мне кажется, что мы потеряли по дороге часть бойцов. Пойду посмотрю, что с ними случилось.

Развернувшись, я легко побежал в обратном направлении, уворачиваясь на узкой горной тропинке от топающих навстречу солдат. На их, красные от напряжения лица, было больно смотреть. Может зря мы с самого первого дня дали им такую нагрузку? Хотя, как там говорил наш великий генералиссимус? «Тяжело в ученье — легко в бою!» И скорее всего, он был прав. Ведь после того, как для тебя станет привычным бегать, прыгать и таскать тяжести во время тренировки, оказавшись в боевой обстановке, ты просто перестанешь даже и думать об этом. И это совсем неплохой способ, чтобы выжить самому и спасти много жизней в вверенном тебе подразделении.

* * *

Я не смог, конечно же, посчитать всех бегущих мне навстречу, но их явно было меньше, чем было на старте. Ну, что же. Пойдём поищем сегодняшних залётчиков…

Глава 8

Глава восьмая.

Не можешь кого-то убедить, сбей его с толку!

Все мы в жизни лишь авантюристы,

В океане необузданных идей.

Только вот проклятые марксисты

Задолбали агитацией своей.

01 апреля. 1914 год.

Российская империя. Крым.

Заметив дымок из придорожных кустов, я чуть было не напрягся даже поначалу. Быстро-быстро в голове пронеслась мысль: «А не целится ли в меня кто-то из архаичного дульнозарядного ружья, с фитилём, типа фузеи или аркебузы какой?» Времена тут такие, что у какого-нибудь абрека может найтись старинное оружие от деда-прадеда.

Я чуть было не залёг на пыльной тропинке, уворачиваясь от пули… Но, дыма было многовато, а выстрела так и не последовало. Да и запах ароматного самосада дал мне понять, что нет в кустах никакого притаившегося киллера с древним мушкетом. Зато там скрывались от глаз людских сразу аж четверо отставших от взвода солдатиков.

Когда я, словно лось, вломился в эти кустики, то узрел вполне себе такую живописную картинку. Уютно развалившись на земле, солдатики отдыхали от дел праведных и неправедных, попыхивая самокрутками. По их довольным лицам было видно, что отстали они от бегущих не потому, что кто-то из них подвернул или натёр ногу. Уж больно рожи у них были довольные. И даже моё появление не вызвало у них особых позывов хотя бы встать.

— Та-ак… — начал я, стараясь сделать лицо построже. — Отлыниваем от физических упражнений?

Ноль внимания и фунт презрения мне в ответ. Хотя один из них, самый здоровый с виду, лениво сплюнув на землю, процедил сквозь зубы:

— Шёл бы ты, благородие, куда подальше! А то как бы чего не вышло.

Ну, ни фига себе заявочка? Мы тут, знаешь-понимаешь, собираемся Родину спасать, а тут такое… И мне ещё угрожают.

— А не боишься в зубы получить, морда наглая? — спросил я этого здоровяка.

— Свои зубы побереги! — угрожающе прорычал солдатик, резко подымаясь с земли.

Вот смотрю я на него, и понять не могу. С виду — бугай деревенский, косая сажень в плечах и кулаки с полпуда каждый. Да и морда у него та ещё… Детей пугать только. Но вот речь чистая, городская. Никаких там всяких местечковых словечек или заметного акцента. Так говорят вполне себе образованные люди из Москвы или Питера. Но явно не от сохи этот товарищ.

— А ты не боишься мне угрожать? За такое можно и на каторгу загреметь…

Он не ответил. Зато сходу нанёс резкий удар в мою сторону. И целился он мне кулаком прямо в лицо. Но я-то тоже не пальцем деланный. Я ждал от него удара или ещё какой подлянки. Жаль только, что он оказался левшой. Это для меня оказалось сюрпризом, и чуть сразу не окончило поединок не в мою пользу.

Чудом мне удалось уклониться. Но его кулак всё же с силой врезался мне в плечо. Я отшатнулся. Но тратить время на пустяки времени у меня уже не было. А вот ударить ногой ему прямо в пах, я смог. И что меня порадовало, попал я хорошо. Так что мой противник сложился вдвое, держась обеими руками за ушибленное место. Ну а я не раздумывая, вторым ударом ногой ему в лицо, отправил его в нокаут.

Ну а дальше… Дальше мне пришлось всё же извлечь из хранилища наган и выстрелить под ноги троим оставшимся. Так как они тоже попытались дёрнуться в мою сторону.

— Стоять! Кто ещё дёрнется, пулю получит в лоб.

— Не посмеешь. — вдруг уверенно проговорил один из оставшихся.

Он был самым худощавым из всех. И похоже, что постарше остальных. Лет ему, на первый взгляд, побольше сорока будет. К тому же, сросшиеся тёмные брови и выдающийся нос, явно выдавали в нём неславянское происхождение.

— Это ещё почему? — удивился я.

— Всех не перестреляешь.

— Ну, почему же. Патронов у меня в барабане ещё достаточно. А если закончатся, то…

В моей левой руке появился второй револьвер.

— За нашу смерть отомстят наши товарищи.

А вот это уже что-то знакомое. «Товарищи»…

— Так ты, дядя, марксист что ли? Социал-демократ или эсер? Или даже может анархист? Ну тогда уж точно, вам всем недоделанным революционерам самое место на каторге.

— Всех не пересажаешь, сопляк!

Он сделал резкое движение правой рукой, и я в самый последний момент, еле-еле успел увернуться от острого лезвия ножа, просвистевшего почти у самого моего