Кавказский рубеж - Михаил Дорин

— Ты прав, Саш. Без порядка нельзя. Иначе всё развалится, — тихо сказала она.

Мы пошли дальше в санчасть. За спиной в это время, звучала строевая песня. Такое напоминание всем, что армия держится не на лозунгах, а на дисциплине.

По итогам выборов победу одержал товарищ Русов, став президентом без приставки ИО. Своей главной целью он обозначил… заключение нового союзного договора. Спрашивается, а что тогда поменялось с уходом Горбачёва?

Хотя кое-что поменялось. Количество республик, выступающих против, уменьшилось до одной. И имя ей Грузия.

Начав наше движение к Абхазии, мы и не думали, что придётся «зависнуть» в Ульяновске. Вертолёты были уже давно погружены, но мы почти сутки ждали какой-то «супергруз». Когда его привезли на аэродром, мне хватило одного взгляда на ящики, чтобы понять назначение груза.

То же самое мне сказал и старший группы наших техников, Паша Иванов.

— Саныч, я и не думал, что в Абхазию такое ещё отправят. На несколько дней боёв хватит, — кивнул Паша, когда на борт загружали ящики с управляемыми ракетами «Штурм» последней модификации.

— Ситуации разные бывают, — ответил, заходя следом за погрузчиками.

Через час самолёт взлетел и взял курс на Гудауту.

Колёса нашего «Руслана» коснулись бетона абхазской земли только в первых числах июня.

Огромный носовой обтекатель Ан-124 медленно начал подниматься, открывая ослепительно яркий прямоугольник света. В самолёте было прохладно и пахло всеми мыслимыми и немыслимыми авиационными запахами. Будь то масло, гидрожидкость или спирт

Я ступил на бетон и моментально сощурился от яркого солнца. Снаружи на меня тут же навалился густой и влажный зной. Солнце в июне здесь было не просто ярким. Оно было белым, яростным.

Аэродром Гудаута, или, как его называли все Бамбора, был местом уникальным. Здесь пахло не так, как у нас в Поволжье. Острый, пряный запах разогретого керосина смешивался с солёным морским бризом и мощным, почти лекарственным ароматом эвкалиптов.

Аэродром был вытянут до самого побережья. Казалось, взлётная полоса начинается прямо из морской пены. Слева, всего в паре сотен метров, лениво накатывало на гальку Чёрное море. Оно блестело так, что больно было смотреть. А справа, нависая над стоянками и капонирами, стеной стояли горы. Кавказский хребет. Вершины ещё были в снежных шапках, но склоны уже утопали в густой, насыщенной зелени.

— Курорт, мать его… — выдохнул подошедший сзади Паша Иванов, неся две большие сумки.

Он тоже щурился, глядя на пальмы, росшие прямо возле здания командно-диспетчерского пункта.

Но «курорт» был зубастым. Я прошёлся взглядом по стоянкам.

В капонирах, укрытые маскировочными сетями, дремали хищные Су-27. Рядом пара штурмовиков Су-25. Их кили с красными звёздами торчали над земляными валами, как плавники акул. Чуть дальше виднелись пузатые ряды вертолётов Ми-8 и Ми-24. «Шмелей» всего два, но к ним и мы привезли ещё пару.

Во всей суматохе и любования курортом я и не заметил, как ко мне подошли двое офицеров в лётных комбинезонах.

— Сан Саныч, рад вас видеть! — поздоровался со мной один из них.

Это оказался мой старый знакомый и «однополчанин» по авиагруппе в Сьерра-Леоне Беслан Аркаев.

— Рад видеть! — приобнял я его.

— Я когда узнал, то сразу…

— Кхм — громко перебил его стоящий рядом офицер.

Он был примерно моего возраста, крепкого телосложения и с очень скрюченным носом.

— Виноват, товарищ подполковник, — улыбнулся Беслан.

— Сан Саныч, рады Вас приветствовать на абхазской земле! Пойдёмте, покажу вам базу.

Глава 7

Солнце было ещё высоко, техники продолжали разгружать самолёт. Ну а у нас всё тоже шло своим чередом. Экскурсия по базе Бамбора начиналась неспешно. А если точнее, мы уже десять минут кружились с подполковником на одном месте.

— Сандро, вот туда за колючку пройдёшь, там море. Пляж наш, никто туда не ходит. Ну разве только русалки голые с вот такими… шариками, — рассказывал мне подполковник о местных достопримечательностях.

Второй раз уже слышу про нудистов в районе Гудауты. То Игнатьев советовал, то теперь и местный комэска.

Его, кстати, звали Георгием Михайловичем Завиди.

Выглядел он колоритно. Фуражка Георгия была сдвинута на затылок, открывая высокий лоб с капельками пота. Ворот куртки комбинезона поднят, а сама молния расстёгнута полностью, обнажая густую поросль на груди. И да, он был без майки.

Завиди постоянно жестикулировал руками. Такое ощущение, что он пытался обнять всё пространство вокруг от стоянок до горных вершин.

В очередной серии вопросов, Георгий аккуратно взял меня за локоть и отвёл на пару шагов в сторону, чтобы Беслан или кто-то другой не услышал.

— По-братски, Сандро, ты мне скажи честно, как профессионал профессионалу. Ты нормальные вертолёты привёз? Не хлам с базы хранения, где какой-нибудь чёрт поснимал всё вместе с обшивкой?

— Техника в порядке, Михалыч. Зуб даю, — серьёзно ответил я.

— Вай, зачем мне твой зуб! Оставь себе, шашлык кушать, аджапсандалом закусывать! Пойдём, покажу кабинет. Там кондиционер и дух настоящий, авиационный.

Только мы собрались идти в направлении КДП, как Георгий уже направлялся кого-то «нахлобучить».

— Эй, Сосо! Ты что делаешь, дорогой? Ты зачем шланг так бросил. Ай, как дохлую гадюку по бетону⁈ — гаркнул Георгий так, что стайка воробьёв с испугом сорвалась с куста.

Завиди резко свернул к группе техников, возившихся у одного из Ми-8.

Молодые техники вытянулись в струнку, что-то пытаясь объяснить.

— Не надо мне «товарищ командир»! Ты знаешь, кто к нам приехал? Знаешь? Вот, а я знаю. Это сам Клюковкин. Мне про него командующий сказал — вот так выверну тебе внутренности Гоги, если ему что-то не понравится.

Мда, обо мне уже и здесь ходят легенды. Откуда только командующему 34 воздушной армии, в чьей зоне ответственности мы сейчас находимся, обо мне известно.

— Это шланг! Фильтр забьётся, двигатель встанет, — продолжал жестикулировать Георгий.

Он кричал так, будто произошла катастрофа. Размахивал руками, хватался за сердце, доводя техника до «белого» окраса.

— Это его нормальное состояние. Я когда у него замом комэска стал, мне все соболезновали, — шепнул мне Беслан.

— Ничего. Все мы разные, — ответил я, продолжая наблюдать театр одного актёра.

И так же, как и завёлся, через секунду Завиди вдруг успокоился, хлопнул парня по плечу так, что тот чуть не присел, и совершенно другим, мягким тоном добавил:

— Вот так, сынок. Береги чистоту. Чистота — залог здоровья. И машины, и твоего.

Он развернулся ко мне, сверкнув золотыми коронками в широкой улыбке, словно и не было этой бури.

— Индейцы, Сандро. Глаз да глаз нужен. Расслабляются на солнце. Думают, мы тут мандарины с чачей охраняем.

Пока мы шли к штабу, я