Перо и штуцер - Денис Старый

— На что мы можем надеяться, господин генерал-майор? — уже серьёзным голосом спрашивал меня Савойский.

— Только лишь на победу, только на неё! — и стал рассказывать, какие действия были мною предприняты.

Самое главное, что подмога от Ромодановского в пути. И с теми силами, которые сейчас на марше, я мог бы даже подумать и о том, чтобы давать генеральное сражение всей Османской армии.

Мог бы подумать об этом, но наверняка не стал бы.

— Теперь я бы настаивал, чтобы вы сказали, на что стоит надеяться нам всем. Вам же пришло письмо от императора? — спрашивал уже я.

О том, что письмо от императора пришло, а за последние три дня так и два письма, знали все. Да и никто не скрывал подобного. А вот что именно там написано, мне пока доподлинно неизвестно.

Да я и не имею никакой «президентуры» в австрийских войсках. Кстати, это в некотором роде и упущение: нужно обязательно найти тех офицеров, которые будут мне с большим удовольствием и за особую плату рассказывать всё нужное.

Но если, конечно, сам Евгений Савойский начнёт юлить, что-то от меня скрывать… Хотя я вижу перед собой молодого и решительного мужчину и чувствую, что есть в нём стальной стержень: характер, ум, рассудительность, которые, судя по всему, столь развиты, что это даже видно невооружённым взглядом.

Ну а если он… а это доказывается ещё и тем, что мы сейчас разговариваем в Вене, и Савойский привёл с собой восемь с половиной тысяч пехоты и две с половиной тысячи кавалерии. Значит, он и решительный, и вполне сообразительный: понял, что мы сюда, в Вену, не на штрудели яблочные приехали любоваться.

— Император сейчас ведёт войско к Праге. У него собралось сорок пять тысяч. Но есть немало отрядов, которые отстали, и которым он приказал, когда они будут подходить к Зальцбургу, чтобы те двигались к Вене. А ещё есть саксонские войска, которые, судя по всему, не будут сидеть в защите у себя дома, а подойдут к императору. С другой стороны, баварцы, если будет вообще куда подходить, придут под Вену, — озвучивал мне расклады Евгений Савойский.

— Турки ждут прихода венгерских отрядов себе в помощь, в Вену. И это вопрос трёх-четырёх дней, чтобы венгры подошли значительными силами. Там будет не менее, чем семнадцать тысяч пехоты и кавалерии, — наверное, даже немного обречённым голосом говорил я.

Но Савойский не понял интонацию.

— Ну вы же не боитесь прихода этих сил?

— Да нет, конечно, — усмехнулся я. — Но нам нужно быть крайне осмотрительными. Сейчас вокруг города очень много трупов, мышей развелось столько, что уничтожить их просто нет никакой возможности. Город вот-вот может захлестнуть эпидемия, и как бы это не была чума. Приход кого-либо ещё сюда может только этому поспособствовать. Ну а что до венгров, то мы с вами должны активно воевать эти три дня, чтобы венграм просто было не к кому приходить, — сказал я, а потом указал рукой на дверь.

Там нас уже ждал обед. И я с удовольствием продолжу разговаривать и с Евгением Савойским, и за обедом будут присутствовать ещё и Андрей Артамонович Матвеев, Бернар Таннер.

Поступил командующий союзными войсками так, что оставил некого Яна Яблонского командовать оставшимися силами в Тульне. Иначе сейчас ссоры было бы не избежать. Да и в целом, из того, что мне рассказал Матвеев-младший, я был склонен даже вызвать на дуэль этого поляка.

Более того, я собираюсь это сделать. И это будет красивым аккордом, завершающим… Надеюсь, что не мою жизнь, а только лишь операцию по освобождению Вены. Ну а пока… Это же забавно, что по моему рецепту приготовили яблочные штрудели и знаменитую венскую отбивную, хотя последняя уже была известна. Но мало ли… От русских в Вене кофе пить стали, штрудели делать. Я и в этом влияю на историю. Чем больше русского в мире, тем шире русский мир!

Глава 7

Вена.

20 октября 1683 года

Практически три дня ничего не происходило — ничего масштабного, что могло бы серьёзно повлиять на состояние дел в Вене. Так… уже рутинные вылазки, перестрелки, охота снайперов за турками. Еще подорвать получилось часть крепостной стены, причем в тот момент, как турки изготавливались к штурму одной из улиц, прилегающих к стене.

Вот и все… Но… так никто еще не воевал, оттого и враг растерялся и союзники восхищались, что подобное возможно. И пусть попробуют когда-нибудь сами. Вряд ли получится. Ведь из далеко не худших бойцов мы готовили армию больше года и затачивали воинов и на такую работу. И уже и опыт ведения городских боев у нас был, тот же Бахчисарай.

Наши противники особо не стремились изменить ситуацию, не бросались в бессмысленные и кровавые штурмы, как это было в первые два дня венского противостояния. Теперь они выжидали подхода подкрепления, а мы укреплялись, создавая по периметру контролируемых районов непреодолимые оборонительные сооружения. И по численности мы уже не только сравнялись с турками, нас стало больше.

Если бы не опасность со стороны венгерского войска и татар, части из них, которые начали действовать у Вены, то можно было бы и полностью взять город под контроль. Но я же еще ожидал подкреплений. Пока мы тут будто бы возимся, не представляем серьезной опасности для османов, то и не заметны.

Ведь наверняка Шехмед-паша, командующий гарнизоном Вены, не пишет ни визирю, ни султану суровую правду о том, что именно тут происходит. Ну и нет опасности. Раз все решаемо для турок, то зачем подмогу слать? Тем более, что пятнадцать тысяч венгров еще придут.

А между тем, в Тульну каждый день по пятьсот-шестьсот союзных воинов приходит. Кстати, тех же венгров, но которые против османов. Или же отряды пруссаков, которые наконец осознали, что сия страшная участь, рабство у турок, не факт, что минет.

Пороха у нас было много, мы захватили один из больших османских складов. Орудий всего лишь четыре — столько удалось казакам перевести в нашу зону во время героической вылазки. Но как применить порох были идеи.

Если враг будет стремиться всеми силами прорваться внутрь города, произойдёт столько взрывов, таких по мощности, что даже сотня пушек не сравниться.

И не то, чтобы я сильно расслабился и решил, что дело сделано, нет. Но