Сердце шторма - Рая Арран
«А что с твоим хозяином?» — рискнул спросить мальчик у дракончика, когда закончилась лекция.
«С моим хозяином все в порядке», — ответил див и полетел к профессору.
Только когда студенты стали расходиться, Михаил Сергеевич позволил себе присесть на край стола и выдохнуть. Алеша задержался в аудитории. Не специально, он просто не мог уйти так быстро, как другие. Профессор достал из кармана маленькую шоколадку и, отломив кусочек, протянул диву. Потом с интересом посмотрел на Алешу и отломил еще один. Том вопросительно посмотрел на хозяина.
«Лети», — с усмешкой разрешил Алеша, и в следующий миг попугай уже выхватил угощение из рук профессора.
— На моих лекциях вам придется отвечать самостоятельно, — строго сказал Михаил Сергеевич. — Это важно, чтобы вы сами знали и понимали ответы, а не просто повторяли их попугаем, — он улыбнулся.
— Я бы никогда… не использовал… Тома… нечестно, — обиделся Алеша.
— Я верю. И все же. Вы будете отвечать сами. Это полезно.
Алеша поджал губы и посмотрел на пустые столы.
— Боитесь насмешек? — понял профессор.
— Нет… не хочу… задерживать. Я медленно… говорю.
— О, это благородно, — покачал головой Михаил Сергеевич. — Тогда тем более вам нужна практика, она поможет быстрее восстановить речь. Но если честно, не думаю, что однокашники слишком обидятся, если вы будете отвечать медленно, — он подмигнул. — Вы просто еще не знаете, насколько сурово я спрашиваю. А что касается насмешек…
— Скажете… не обращать… внимания?
— Скажу, что жизнь покажет, кто чего стоит. Чего вы стоите. Несмотря на точку старта. Помните, важно не начало пути, а его конец. Идите вперед, Алексей, не останавливайтесь.
Профессор показался Алеше очень интересным. И вызвал много вопросов.
Михаил Сергеевич действительно очень строго спрашивал, но только то, что считал жизненно важным, он не заставлял зазубривать учебники наизусть. Не использовал только хрестоматийные примеры, но учил действовать в разных обстоятельствах и реагировать на неожиданные события. Учил выживать рядом с колдовством и постоянной опасностью. Но сам почти никогда не применял даже самых простых знаков.
Первокурсники смеялись над ним. Слишком молод, слишком скрытен. Слишком слаб. Но зачастую получали трепку от старших студентов, если те слышали их насмешки над профессором. Только к середине года Алеше удалось понять, почему. Почему профессор не использует колдовство, почему не расстается с тростью, почему рядом с ним всегда дивы, причем разные.
Алеша не мог не проникнуться к Михаилу Сергеевичу симпатией и уважением. Очень уж они были похожи. Мальчик неосознанно стал копировать его походку, осанку. Хотелось выглядеть франтом, а не калекой. Профессор, несмотря на явную физическую слабость, держался легко и уверенно. Как? Михаил Сергеевич заметил вопросительные взгляды студента и попытки подражать ему. И стал заниматься с Алешей. Показал несколько упражнений для равновесия, научил правильно и вовремя переносить вес тела, чтобы трость не казалась неподъемной и неуклюжей палкой. Да и просто стал незаменимым примером волевого характера. Алеша и не заметил, как начал спрашивать у профессора советы, рассказывать о своих мыслях, как стал искать общения и незаметно подружился с его племянником…
Первый приступ случился в декабре. Алеша пришел на лекцию заранее, надеясь обсудить с профессором новый интересный вопрос, но на пороге его едва не сбил дракончик. Маленький див ментально выл сиреной и летел так быстро, что Алеша бы и не заметил его, если бы не столкновение.
Михаил Сергеевич лежал на полу, схватившись правой рукой за левое плечо, и дрожал. Трость была зажата в зубах, глаза закрыты. И прежде чем Алеша успел осознать происходящее, над колдуном возник Кадуцей.
«Кажется, сегодня у вас не будет лекции, — предупредил див, обвиваясь вокруг профессора. — Не пугайтесь, господин Алексей. Это просто приступ эпилепсии, все будет хорошо».
Кадуцей вылетел в окно, а Алеша сел на свое место и оглядел пустой кабинет.
Взволнованный дракончик писал на доске объявление, что лекция переносится.
— Он не хозяин тебе. Ты соглядатай, — понял Алеша.
Дракончик обернулся и кивнул.
Вот почему профессор не работает с дивами и даже не колдует. Вот почему такой молодой, а уже преподает. Выбора нет. И все же ничего в нем не говорит о болезни или несчастье. Он делает то, что может. Учит понимать и выживать.
Алеша встал, поднял забытую Кадуцеем профессорскую трость и пошел в лазарет.
Последние полчаса Алеша тренировал равновесие и шаг, стараясь уверенно двигаться по невысокому бревну, не используя трость. Получалось скверно, он то и дело терял ориентацию в пространстве и начинал заваливаться то в одну, то в другую сторону, и только и успевал перекидывать трость из одной руки в другую. Начинала болеть спина.
«Ищите баланс, Алексей», — звучал в голове знакомый голос.
Участившиеся приступы не позволили Михаилу Сергеевичу преподавать даже теорию, и, закончив учебный год, профессор покинул Академию. Но навсегда остался для ученика примером. Вот и сейчас его образ заставлял упорно повторять до автоматизма заученные упражнения. Иногда Алеша жалел, что так и не нашел среди профессоров кого-то подобного Михаилу Сергеевичу. Кому можно было бы довериться. Кто также хотел бы учить, а не просто выполнял регламенты. Программа реабилитации в Академии была сильная и насыщенная, с Алешей постоянно кто-то занимался. А потом еще и РИИИП подключился. И МИП с его иностранными представителями. Но чем больше вокруг становилось специалистов, тем сильнее молодой колдун уходил в себя. Делал то, что велят, но сам не проявлял инициативы. Просто уходил и тренировался на пустой площадке, пытаясь выжать из себя максимум и прийти на следующий урок более сильным, чем был на прошлом.
Алеша не позволял себе думать о слабости. Нужно просто продолжать движение. Тренировки дают результат. Пусть другие этого пока не видят, но он это знает и чувствует. И сделает все, чтобы достичь максимума. Да, одно наличие оружия не сделает его боевым колдуном, и менять специальность поздно, но чем сильнее тело, тем больше возможностей и мощнее оружие. Даже ментальное.
Мир в очередной раз поплыл, голова взорвалась вспышкой боли, глаз начинал слезится от напряженных попыток разглядеть бревно в полутьме. Алеша перехватил трость, чтобы создать опору, и не успел. Как в замедленной съемке она пролетела мимо пальцев, отказавшихся слушаться, и скрылась в темноте, а в следующий миг Алеша полетел следом.
Он даже не стал выставлять щит. Просто сгруппировался и мягко упал в слегка подмороженную грязь. Противно хлюпнуло под ногами. Алеша перевернулся на спину, раздраженно ударил кроссовком по луже и почувствовал, что силы на этом закончились. Как и желание придумывать себе мотивацию и примеры.
