Торговец будущим 2 - Мархуз
— И что вы собираетесь с этим сделать? Надеюсь, что не будете спекулировать признанием молодого человека?
— Мои заставили пленника продублировать своё откровение в трёх экземплярах, — как можно «трижды продублировать» сам не пойму, ха-ха, — один передам Макарову, может пригодиться в его негласных поисках врагов России. А родителей сего подонка даже предупреждать не буду. Если он продолжит своё позорное поведение, то рано или поздно сломает себе шею и опозорит своё семейство. однако нянькаться с каждым выродком не собираюсь. Просто внесу в личный чёрный список семейство с которым дел нельзя иметь из-за их продажности.
Граф призадумался, хотя мог стандартно отреагировать, как принято в обществе. Мол, один раз не… в общем… не фантомас, перемелется — мука будет, надо войти в положение, онижеещёдети, ну и прочая либерда.
— Вполне возможно, что вы правы, Денис Дмитриевич. Такие люди до добра общество не доведут, насколько я понимаю. Он наверняка за английское золото продался, а значит и дальше будет продаваться по жизни. Пожалуй доведу до государя сей случай.
— Как посчитаете нужным, так и сделайте. Меня же сейчас больше интересует найти того масона, который нанимает наших людей для слежек, а то и похищений или убийств. Один из подглядывающих арендовал комнату в доходном доме наискосок через улицу. Его тоже хочу поспрашивать, но мягко без фанатизма. Ещё за одним свою слежку установили, но более профессиональную. Хочется узнать с кем он встречается для отчётов. Не удивлюсь, если следы приведут в особняк английского посланника Фицгерберта.
— А я, пожалуй, князя Куракина предупрежу, чтобы был осторожен с англичанами. Не дай бог, какую-нибудь провокацию затеят супротив него.
После завтрака мы разъехались в разные стороны: Строганов в Зимний по делам, где у него личные апартаменты имеются, а я решил «на ура» заглянуть к Ланским, пусть и без приглашения. Вдруг какая полезная инфа для меня имеется? Увы, подтвердилась народная мудрость о том, что «вдруг бывает только пук», не более. Дворецкий пояснил что хозяева разъехались по своим делам и интересам.
Пришлось возвращаться домой, так как других адресов для деловой активности у меня пока нет. Ничего страшного, там я поручил своим «макаровцам» найти для нас толкового художника, специализирующегося на портретах.
— Мы найдём, ваше сиятельство, но проще будет если вы поясните зачем он нужен. Тогда проще будет подобрать с нужными умениями.
— Простой пример случился сегодня. Если бы у нас имелся свой художник, то он смог бы по описанию масона создать рисунок. Тогда проще будет его опознать, коли случай предоставится.
Народ призадумался и внял здравому смыслу, облегчающему работу.
— А что с двумя другими которые за нами следят?
— Один, который был на улице, ушёл, но мы за ним двоих отправили, чтобы выяснить где он обитает и с кем встречается.
— Разумно, но необходима осторожность. У масонов свои специалисты-топтуны имеются. А что по поводу того, кто комнату арендует?
— Этот лишь иногда выходит: то в трактир, то к мадам Люпен.
— Хорошо бы проверить какие посетители пользуются услугами её заведения. Вполне возможно, что там им предоставляют комнату для тайных встреч.
Впрочем мои сотрудники и так наверное такие штучки-дрючки знают, но лучше перебдеть, а то всякое в жизни недопонимание бывает.
Беседа вице-консула князя Куракина с посланником Аллейном Фицгербертом никак не складывалась.
— Ваше сиятельство, объясните пожалуйста почему мы никак не можем приступить к обсуждению договора между нашими странами? Обе стороны несут потери из-за разорванных торговых отношений и выгоднее было бы восстановить их.
— Господин барон, я пытаюсь вам разъяснить, что Англия должна сначала восстановить то, что разрушила. И лишь затем мы сможем говорить о других вопросах, а вы не желаете принять это во внимание.
— Но скажите же толком, что мы разрушили? — недоумевал барон Сент-Хеленс, — мы ничего в России не разрушали.
Князь, ясен перец, издевался над англичанином, но подавал это вполне дипломатически. Хотя мог бы перейти на такой выкрутас, как утверждая, мол, «вы сами это знаете». Впрочем, выждав определённое время, он-таки конкретизировал предъяву.
— Во-первых, вы до сих пор не освободили землю наших близких друзей, которых мы вынуждены были приютить за свой счёт. Решений имеется два: или вы освобождаете их острова и компенсируете нам суммы, затраченные на их содержание, или выплачиваете нам сумму которой хватит на погашение наших расходов и на приобретение достойной земли для Мальтийского ордена. Неужели это вам непонятно или вы совсем не приемлете наши чаяния, думая лишь о своих интересах?
Посланник сидел с гордым, вызывающим, истинно английским видом, как будто это не он на приёме, а сам принимает просителя. Вот только Александр Борисович отличен от графа Панина и в английских деньгах не нуждается. Тем не менее, он продолжил объяснения, хотя уже еле сдерживался видя высокомерие английского посланника.
— Есть ещё и второе, господин барон Сент-Эленс. Вы разбомбили столицу нашего союзника в начале апреля и вам следует объясниться по данному поводу.
Фицгерберт лишь усмехнулся, как положено белому человеку перед дикарём.
— Граф Панин не предъявлял такую претензию, а он всё-таки возглавляет Коллегию иностранных дел. Или вы хотите предъявить ноту по этому поводу? Так извольте действовать в рамках дипломатического протокола. Тем более, что ваши претензии были уместны в прошлом, а ныне Россия отказалась от подходов времён императора Павла Первого. И мне об этом доподлинно известно.
История чуток смещена, ибо в её основной ветви эти переговоры вёл именно Панин и уже 5 июня 1801 года договор был подписан, а Лига вооружённого нейтралитета прекратила своё существование. Кто же знал, что смена переговорщика на Куракина создаст совершенно иной разворот событий.
— Тогда, господин барон, вам следует связаться с Лондоном и получить инструкции, иначе дальнейших переговоров не будет.
Чбан! Князь понял, что видимо пошёл вразнос и его дипломатическая карьера на этом закончится. Всё-таки император поручил тянуть время под любыми предлогами, но не собирался обострять отношения с Англией. Англичанин же воспринял сказанное, как конец прелиминарной встречи. Ему стало ясно, что следует поднажать на связи и добиться смены переговорщика, например на того же графа Кочубея, известного своим англофильством. Фицгерберт ещё не знал, что «Аннушка пролила масло» и бабочка из-за этого была раздавлена. Нужно быть совсем идиотами и варварами, чтобы вставать в позу, как Павел, в тот момент когда обе стороны теряют деньги. Что может быть важнее выгодных сделок? Поэтому он цеременно встал, подчеркнув конец очередному дню переговоров, и покинул кабинет вице-консула.
А сам князь, выждав
