Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров
Сержант аккуратно притормозил. Перед нами, у входа, переминаясь с ноги на ногу, стоял дежурный. Судя по всему, ночь ему уже успела надоесть. Он зевал широко, даже не прикрываясь, и изо рта у него валил пар. Одновременно он бездумно пинал носком ботинка пластиковую пробку от бутылки, гоняя её по асфальту туда-сюда.
Картина до боли знакомая. Ночная смена, скука, холод — всё как всегда. Но стоило ему заметить нашу машину, как дежурный моментально оживился. Пробку он тут же отстрелил куда-то в сторону резким пинком, сам подобрался, вытянул шею.
— Сахарова хлебом не корми, дай только на задержанных попялиться, — хмыкнул сержант, отстёгивая ремень безопасности.
— Да пусть смотрит, тебе что, жалко? — лениво отозвался лейтенант. — Скажи спасибо, что не тебя на пост поставили, а то сам бы так же всех подъезжающих разглядывал.
Оба вышли из машины. Лейтенант сразу обошёл форд и шагнул к задней двери. Открыл её и чуть отступил в сторону, давая мне пространство.
— Афанасий Саныч, мы приехали. Выходите, — сказал он.
Я, кряхтя и изображая всю возможную старческую тяжеловесность, выбрался из машины. Нужно было держать образ — старик, выловленный из холодного моря, уставший, продрогший и едва живой.
Хотя чувствовал я себя уже заметно лучше. Тело странным образом приходило в норму, будто и не было ни ледяной воды, ни этой проклятой ночи. Но виду я, разумеется, не подал.
— Мужики, ничё себе у вас улов сегодня, — протянул дежурный, уставившись на меня с откровенным любопытством. — А где вы целого советского капитана дальнего плавания взяли?
Он проговорил это насмешливо, голосом человека, которому скучно, холодно и хочется хоть какого-то развлечения.
— Там, где взяли, больше нет, — коротко ответил лейтенант, уже направляясь к крыльцу.
Дежурный, впрочем, юмора своего не сбавил. Видимо, решил, что перед ним просто полоумный старик лет семидесяти.
— Свистать всех наверх! — гаркнул он нарочито громко, явно наслаждаясь собственной шуткой.
Я медленно повернул к нему голову. Посмотрел внимательно, оценивающе. И рявкнул.
— Встать. Смир-р-рно!
Голос вышел жёсткий, командный, такой, каким он у меня и был десятилетиями. Дежурного будто током дёрнуло. Он вытянулся по стойке смирно мгновенно, даже не осознав, что происходит. Рефлекторно отдал честь.
— Вольно, — сказал я и даже подмигнул.
Дежурный остался стоять с чуть приоткрытым ртом, явно не понимая, что это за дела такие и почему его тело сработало быстрее головы.
Мои сопровождающие переглянулись. На лицах так и написано: «ничего себе дед».
Лейтенант тем временем уже поднялся на крыльцо и застрял у двери.
— Открывай давай, Сахаров, — раздражённо буркнул он дежурному. — Мне, в отличие от тебя, никакого резона задницу на улице морозить нет.
Дежурный спохватился, зашевелился, всё ещё поглядывая на меня боковым зрением. Пулей взбежал на крыльцо, торопясь открыть дверь.
— Да-да, пропускаю, — заулыбался он, косясь на меня.
Мы зашли внутрь отдела. Сразу у входа стояла вертушка — самая обычная, тяжёлая, металлическая. Такая же, какие я помнил ещё по заводам и режимным объектам. На этой, правда, горела красная лампочка, тускло, но настойчиво напоминая, что дальше без разрешения хода нет.
Рядом с вертушкой на стене висел кнопочный телефон, старомодный, с пожелтевшими от времени кнопками и бумажкой, на которой от руки были выписаны номера разных сотрудников.
Слева от вертушки отблёскивало стекло — за ним сидел ещё один дежурный. Он развалился в кресле, откинувшись назад, а на лице отражался свет: тоже, значит, уткнулся в экран своего телефона. Мент листал что-то с таким видом, будто весь мир подождёт.
Лейтенант же молча подошёл и постучал костяшками пальцев по стеклу. Дежурный за стеклом вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте, резко поднял голову и пару секунд растерянно моргал, соображая.
— Открывай давай! — коротко бросил лейтенант.
Дежурный буркнул что-то себе под нос, нажал кнопку, и из динамика послышалось возмущённое:
— Ты так меня до седины к тридцати годам доведёшь!
Через секунду красная лампочка на вертушке сменилась на зелёную. Лейтенант толкнул вертушку, она скрипнула и провернулась, и мы прошли внутрь.
— Куда его вести-то? — спросил лейтенант, оборачиваясь к дежурному.
Тот, как и все до него, уставился на меня с неприкрытым любопытством
— Да щас начальник спустится, — ответил он, наконец. — Он мне говорил предупредить, как только доставите.
Дежурный тут же потянулся к телефону, быстро набрал номер и коротко сообщил:
— Да, привезли. Внизу стоят.
Я молча огляделся по сторонам. Отдел был типичный — старый линолеум, стылый воздух… Многое изменилось, но сама суть подобных мест, похоже, осталась прежней.
Дежурный аккуратно положил трубку на рычаг и, бросив взгляд на нас, сообщил будничным тоном:
— Начальник сейчас выйдет.
Лейтенант хмыкнул и, скосив на меня взгляд, усмехнулся краешком губ:
— Вы у нас, Афанасий Александрович, сегодня прямо знаменитость.
— Ну, знаменитостей нам тут только не хватало, — тут же буркнул дежурный, словно заранее отмежёвываясь от возможных последствий всей этой истории.
В этот момент со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, раздался характерный топот. Не просто шаги, а именно топот — тяжёлый, уверенный. Так обычно шел тот, кто привык, чтобы ему уступали дорогу.
— О, идёт, — негромко сказал дежурный и даже чуть оживился. — Я, когда наш Самуилович спускается, всегда сразу понимаю.
— Тут сложно не понять, если он каждый раз так вот исполински топочет, — хмыкнул лейтенант.
Я машинально перевёл взгляд на лестницу. И действительно — через несколько секунд оттуда появился начальник отдела полиции.
По его виду сразу было ясно, что он взбудоражен. Видимо, пограничники подняли всех на уши, раз сам начальник отдела счёл нужным спуститься и лично посмотреть на «гостя».
Я мельком глянул на погоны — подполковник. Ну, что сказать… солидно. Не каждый день полоумных стариков, выловленных в море, встречают на таком уровне. Навёл, значит, я шороху, сам того не желая.
Хотя я и привыкал к мысли, что за ночь минуло тридцать лет, а всё же видно: кое-что в нашей системе осталось неизменным. Начальники в погонах, как были, так и остались вполне узнаваемыми типажами.
Подполковник оказался толстым, усатым мужланом с заметной лысиной, которая блестела так, будто её регулярно полировали.
Возможно, так оно и было.
Глава 7
Короткая перебежка из собственного кабинета вниз далась начальнику отдела явно непросто. Было видно, что организм у него давно живёт по своим правилам, и бегать по лестницам в эти самые правила уже не входит. На лбу подполковника блестели заметные капли пота, щёки налились плотным, почти свекольным румянцем, а живот тяжело и неровно вздымался под форменной курткой. М-да, впечатление такое, будто
