Год без лета - Дмитрий Чайка
— Слушаюсь, господин, — склонился он. — Все исполню. Но это не все плохие новости. Первые отряды северян подошли к границам Беотии. Пришло письмо от стратега Фив…
— Давай его сюда, — вздохнул я и встал со своего места. Я в очередной раз не увидел, кто там пришел к финишу первым. Впрочем, мне плевать. Население сбросило напряжение в воплях и свисте. А больше мне ничего и не нужно.
* * *
В то же самое время. Земли эолийцев. Немногим севернее Фермопил.
Царевич Орест вел две тысячи воинов из племени яподов на юг. Тут уже неплохо, и с каждым днем становится все лучше. Теплее, если быть более точным. Там, откуда он пришел, зима убила почти всех стариков и едва ли не половину детей. Голод и лютый мороз чуть не доконал их народ. Те, кто жил на берегу Данубия — счастливчики, рыба спасла их. Орест и сам выходил на реку рубить непривычно толстый лед, а потом тащил рыбу, которая дуром лезла в полынью, чтобы глотнуть немного воздуха. Не было бы той рыбы, нипочем не выжить его роду.
Он уже почти забыл свою прошлую жизнь, много лет назад убежав от убийц дяди и проклятого колдуна, окопавшегося на Кипре. Он долго думал, что это был сон, а вот теперь, когда на новой родине совсем не стало житья, решил вернуться. Да и чтобы не вернуться, если множество разноязыких племен, обитавших на краю обитаемых земель, решили идти на юг. Туда, где тепло. Две тысячи — это всего лишь разведка. Большой отряд, который пощупает оборону страны, защищенной горами со всех сторон. А потом они вернутся назад. Там, вслед за ними, уже стронулась с места несметная орда, жаждущая новой жизни. Она идет вместе с женами и детьми. Их пожитки сложены в телеги с огромными колесами, сбитыми из толстых досок. Эти телеги тянут волы, которых не забьют на мясо, даже если собственные дети будут умирать на глазах матерей. Уцелевший скот гонят рядом, и он уничтожает на своем пути любую зелень.
Жуткое зрелище представляет собой земля, по которой идет голодный народ. Ничего не остается на ней. Ни одной деревни, и ни одного городка. Вся земля вытоптана до камня, а стада коз взбираются даже на склоны гор, поедая ветки и выбивая корни из земли своими острыми копытами. Страшен этот путь, только он медленный очень. Пешее войско идет куда быстрее, и оно же съедает все, что видит, не оставляя ничего тем, кто идет следом. Правильней было бы раскинуться вширь и пойти многими рукавами, слившись у самой цели. Да только нельзя так. Тут ведь торных троп раз-два и обчелся, а все остальное — непролазные горы, где хода нет никому. Потому-то и идут люди бесконечной пыльной змеей, растянувшейся на недели пути. Потому-то и не остается после этой змеи совсем ничего. Даже трава там вырастет теперь неизвестно когда.
Орест оглянулся. Его ближние люди, что ушли с ним еще из Микен, молча шагали рядом. Вид горящих глаз и ввалившихся щек, туго обтянувших скулы, резанул царевича по сердцу. Тут не было никого, кто за зиму не схоронил бы сына, дочь или внука. Получается, это он, царь, увел их в новую жизнь. Они поверили ему, пошли за ним…И вот такая она, эта новая жизнь…
— Деревня впереди, царь! — подбежал к нему паренек, посланный на разведку. — Большая. Домов больше, чем пальцев на руках и ногах.
— Далеко? — уточнил Орест.
— Не, — замотал тот головой и глубоко задумался, чтобы ответить точнее. — Туда идти намного меньше, чем солнце проходит зимой от полудня до заката, но дольше, чем будет тухнуть большой костер.
— Веди, — кивнул Орест. Еды у них в обрез. Они так и движутся, от селения к селению, опустошая все на своем пути. Войско идет быстро, вырезая под корень всех мужчин, которые могут передать весть дальше.
Деревушка и впрямь оказалась недалеко. Три десятка домов то ли лелегов, то ли пеласгов, то ли согнавших их с родных земель эолийцев разбросало у подножия немалой горы. Голый мальчишка, увидев столб пыли на горизонте, заверещал как резаный и спешно погнал своих коз куда-то вверх по узким тропам. Да только не уйти ему от толпы голодных мужей. Целый десяток бросился за ним, а остальные с ревом побежали к деревне, не давая местным построиться. Да и построились бы, невелика беда. Полсотни воинов здесь живет, не больше. Кто-то был дома, кто-то копошился на полях, а кто-то ушел в горы на охоту. Яподы смели всех, кто взял в руки оружие, в считаные мгновения забросав их дротиками. А потом началось веселье. Воющих от ужаса баб потащили из домов на улицу, повалили на землю и взяли быстро и жадно. Голодные воины, гогоча, отталкивали друг друга, выстраиваясь в очередь. Немногие из баб переживут этот день, мужики изголодались в дороге. Стариков рубили топорами, а младенцев вырывали из рук матерей и били головой о камни. Так было везде, в каждом селении, что попадалось им на пути. Никто еще не успел собрать войско, уж слишком быстро вел Орест своих людей. И только одно сегодня пошло нет так…
— Какая сволочь дом подожгла? — заревел царевич, увидев, как на окраине вспыхнула крыша из соломы. — Зарублю дурака! Я же приказал!
— Не наши это, — подбежал к нему какой-то воин. — Старик заперся и, пока парни дверь вынесли, свою лачугу подпалил. Сам сгорел…
— Да плевать мне на него! — зарычал Орест, который понимал, что дым виден издалека. А земли локров — вот они, рукой подать. И Дорида тоже. Всего две тропы на юг ведут. Одна — Фермопилы, дорога вдоль моря. А вторая — через владения царя Аристомаха из рода Гераклидов. Дрянной путь, тяжелый очень. И ведет он не в плодородную Беотию, а в нищие Дельфы, где когда-то жил Орест. Выбор очевиден. Он пойдет туда, где сытнее, где лучше родит земля. Богатейшие Фивы, не знавшие войны
