Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 2 - Антон Кун
— Да, вы совершенно точно сейчас заметили, что они ТЕПЕРЬ в казённом ведомстве, а ведь бежали-то они ещё с частного демидовского завода, так может можно это несомненное обстоятельство к нашему делу применить.
— И как же вы предлагаете это применить к нашему делу?
— Отмените им, ну или отсрочьте отработку, дабы мне можно было их также, как и всех других на посев по сменам отпускать. Не сразу, конечно, но пускай неделю сейчас поработают, а я сам за их работой посмотрю. Дам указание, чтобы мне отчёт от их командира шёл каждый день. И ежели ещё их на работы с заводскими поставить, чтобы они между собой могли согласоваться, да пообещать, что также по сменам домой смогут, как и заводские…
— Ох и замысловатую вы мне процедуру предлагаете, Иван Иванович, не могу сказать, что мне она нравится.
— Но это хотя бы нам поможет более-менее реально надеяться, что плавку и правда увеличить получится, — резонно заметил Ползунов.
Бэр ещё раз внимательно просмотрел список колодников и беглых крестьян. Покачал головой. Вздохнул. Он понимал, что из столицы так и будут требовать меди, серебра, золота, а получить всё это не представлялось возможным без рискованных решений.
Конечно, Фёдор Ларионович мог просто отписаться, указать на истощение рудников, плохое состояние завода после владения Демидовых, только вот всё это было бы подходящим решением в другой ситуации. Сейчас же Фёдор Ларионович Бэр хотел во что бы то ни стало исполнить спущенное из столицы повеление, дабы извлечь из этого назначение на более высокий пост. Назначение он думал получить не сразу, но вот зарекомендовать себя надобно было именно сейчас.
— Что ж… — Бэр в который раз поправил, немного расслабляя воротник казённого кителя, — Что ж… будь по-вашему.
Глава 6
— Пётр Никифорович, не ожидал вас увидеть здесь, — протопоп Анемподист повёл глазами по церковному двору и слегка нахохлился. — Хотя, конечно же, для благочестивого христианина пребывание во дворе церковном есть самое верное наставление и смирение гордыни… Отцы так в наставлениях своих говорят, да и от Святейшего Синода сии указания соответственные имеются.
— Доброго дня и вам, Анемподист Антонович, — полковник Жаботинский спокойно и даже с лёгкой усмешкой обвёл глазами церковный двор и остановил пристальный взгляд на протопопе. — Так разве не за евангельскими словами христовыми следует рассуждение выстраивать?
— Ну так за этим мы всё и устрояем, а как же иначе-то, — не понял намёка протопоп, либо понял, да предпочёл сделать вид, что не разумеет иронии Жаботинского и не понимает в его словах указание на исходное Писание, а не на всяческие интерпретации протопоповы.
— Это вы хорошо заметили, Анемподист Антонович, устрояем… — немного помолчав ответил Жаботинский.
Солнце отражалось в церковных куполах и казалось, что главный купол опоясан сверкающим ожерельем. От ранней весны мир вокруг шевелился и ворочался, пробуждаясь и чирикая птичьими голосами.
— Хорошо нынче, не находите, — полковник Жаботинский вдохнул полную грудь тёплого воздуха.
— Так, а что ж хорошего-то, потекло вот всё, грязь одна сплошная, — ворчливо проговорил протопоп, а про себя подумал: — «Вот уже и потекло всё, а на приходе стройка стоит и не сдвинется. Да ещё и с работниками теперь совершенно непонятно стало, вона сколько на них желающих нынче появилось…».
— Что ж, честь имею, Анемподист Антонович, — Пётр Никифорович собрался было идти в сторону церкви.
— Так, а вы значится в церковь что ли, Пётр Никифорович, а по какому делу? — обеспокоенно спросил протопоп Анемподист.
— По делу? — удивлённо вскинул брови полковник. — Что это вы имеете в виду?
— Ну… — замялся протопоп. — Осмотр какой вроде бы нам не требуется, да вот идёте ведь, следовательно осмотр какой-то думаете учинить…
— Что же вы, дорогой Анемподист Антонович, всё о делах-то мирских думаете, так ведь и головные боли могут начаться, — усмехнулся Жаботинский. — Нет, осмотра вашему хозяйству я делать не намерен, да и не имею на то никаких государственных направлений. Имею доложить вам, дабы ваше беспокойство исключить, что иду по делу христианскому, за одно моё предприятие свечку поставить, да Господа попросить об укреплении сил. Достаточен вам такой отчёт прихожанина? — уже не скрываясь засмеялся Жаботинский.
— Ах вот оно что, — опять нахохлился Анемподист Антонович. — Вот оно что… Ну, тогда не смею вас задерживать.
— Благодарю, — слегка наклонил голову полковник и пошёл к церковному зданию.
Протопоп недовольно нахмурился, но немного постояв и подумав, решил, что не следует обострять отношения с руководством горного производства, а лучше…
Протопоп уже направлялся к трапезной, как остановился от внезапно пришедшей ему в голову мысли. Он быстро развернулся и торопливым шагом поспешил догнать полковника Жаботинского:
— Пётр Никифорович… — позвал протопоп и запыхавшись от ускоренной ходьбы позвал ещё раз: — Ваше благородие, Пётр… Пётр Никифорович…
Жаботинский уже подходил к церковному притвору, но услышав своё имя обернулся. Остановился и с недовольным лицом подождал быстро приближающегося Анемподиста Антоновича.
— Что ещё за дело у вас, дорогой батюшка Анемподист? — он уже не скрывая своего раздражения постукивал по голенищу сапога тонким хлыстом.
— Пётр Никифорович, ради всего святого… — протопоп отдышался и продолжил: — Ради всего святого, не обессудьте, я вашу свечку самолично ведь могу поставить да молебен личный совершить. Оно же известное дело, ежели от настоятеля треба туда, — он показал глазами вверх. — Ну куда следует, туда пойдёт, так, говорят, скорее услышано будет-то.
— Право, вы меня несколько удивляете, Анемподист Антонович, — Жаботинский заинтересованно повернулся к протопопу уже всем корпусом. — Что это за такое неожиданное предложение от вас я слышу? Чем же такая честь объясняется?
— Да вы что, уважаемый Пётр Никифорович, разве может это быть неожиданным? — воскликнул в притворном удивлении протопоп Анемподист. — Мне же по чину и должности положено за руководство наше в первую голову молебены совершать. Сами посудите, ведь ежели власть даётся, то уж несомненно на то воля свыше имеется, а потому моя прямая забота об этой власти заботу молитвенную совершать в первую голову. Воля свыше, это же не какой-то там грубый мужик неотёсанный, это же ведь люди с разумением государственным. Со всем необходимым уважением сии дела мне следует рассматривать.
— Хм… —
