Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов
— Удачно сложилось, глупо было не использовать, — Шереметев поморщился, когда сразу четыре передовых «Артура» застряли в первой линии австрийских укреплений.
Еще повезло, что сейчас зима и хотя бы грязи не так много, а то все было бы еще хуже. Эх, будь у них «Громобои», как у Макарова, насколько было бы проще. А так из-за колес они были привязаны к дорогам, а это значило — идти в лоб на самые крепкие баррикады. И мины…
Еще две машины встали — эти уже навсегда. Но австрийцы с тыла сделали всего лишь одну минную постановку, и теперь в ней зиял провал, куда медленно начали втягиваться остальные броневики Шереметева. Пулеметы ударили прямой наводкой — по пытающимся выскочить им навстречу солдатам. Пушки — по тем, кто пытался вести огонь из укрытий. Минометы — по хитрецам, что догадались спрятаться и попытаться сначала собраться.
— Аэростат сорвало! — выругался Носков, глядя, как ветер утаскивает в сторону один из двух их собственных наблюдательных шаров.
— Все-таки сильный ветер для них — это на самом деле непросто, но… — Шереметев не договорил.
Все и так было понятно: именно наведение и координация с воздуха, даже без возможности использовать радио, сделали эту операцию возможной. По проводам, иногда флажками еще чуть ли не времен турецкой войны, но офицеры-наблюдатели задавали цели для каждой из рот… И австрийцы не успели не то что вывести своих связистов, но даже уничтожить оборудование.
— Ставьте наши кристаллы, — принялся командовать Шереметев, оказавшись на месте всего через десять минут после передовых частей. — Мне нужна связь хотя бы с Кишиневом. Лучше с Петербургом, но… Как получится! И помните, время!
Несмотря на то, что они все сделали очень быстро, их просто не могли не услышать. А дальше… Обычно ночные операции не рекомендовались, и, скорее всего, у них было время до рассвета. Но как же сложно полагаться на чужие слабости! Шереметев следил, как стучат ключами связисты, как расходятся дозоры, часть из которых должны будут подготовить пути отступления, а другая — как можно раньше заметить движение врага.
Десять минут, и первый результат.
— Есть Кишинев. Они готовы передавать наш сигнал дальше.
Еще десять минут.
— Есть Санкт-Петербург.
Еще полчаса.
— Есть Маньчжурия. Правда, не Инкоу, какая-то другая башня. И у них вроде сложности, но они обещают в любом случае за час организовать связь с Америкой. Нужно просто подождать.
— Кто отвечает с той стороны?
— Шифр Лавра Георгиевича Корнилова.
— Разведка? — Шереметев улыбнулся. — Эти умрут, но сделают. Ждем!
Хотя, конечно, интересно, что же там у них такого творится.
* * *
Когда Хорунженков вытащил Дроздовского, и они повели всего два механизированных полка и четыре тысячи добровольцев навстречу шести китайским дивизиям, Корнилову казалось, что это конец. Он все равно собирался бороться, но шесть дивизий пусть и устаревшей китайской армии — это шесть дивизий.
Вот только в процессе очень быстро всплыли новые детали. И если полнокровные русские дивизии насчитывали по 18 тысяч человек, то в китайских не всегда набиралось и трех тысяч. В итоге преимущество все равно оказалось за врагом, но оно вышло совсем не подавляющим. А дальше сработала география. Из-за гор в Мукден из Пекина можно было пройти либо дав большой крюк на север, либо через низину провинции Ляонин.
По факту по одной-единственной дороге, где подстеречь врага и нанести фланговый удар оказалось просто делом техники. Аэростаты помогли вывести передовые роты, которые блокировали движение китайцев. Их артиллерия в походном порядке не успела даже развернуться, когда попала под удар основных сил, а потом Дроздовский просто предложил китайцам сдаваться.
Те мужественно отказались — пришлось еще двое суток обстреливать все очаги сопротивления, потом брать половину в плен, а половину отправлять в развернутые специально для них госпитали. Получилось кроваво, быстро и… без санкции Санкт-Петербурга — бесполезно. Как победа Дроздовского над англичанами в итоге закончилась его же заключением и новой атакой, так все было бы и в этот раз. И поэтому Корнилов предложил действовать дальше.
Отключить дальнюю радиосвязь, чтобы их не смогли остановить, а потом идти наводить порядок прямо в Пекин. По-макаровски: чтобы не просить разрешения, а просто извиниться, когда все будет сделано. Ну, или понести ответственность. Ради России было совсем не жалко. Так считал Корнилов, так считали и все остальные, и их отряд, разросшись до небольшой дивизии, усиленной захваченными английскими пушками, двинулся на запад.
Где-то там между столицами наверняка летали телеграммы и проклятья, но достучаться до пошедших в свой последний поход солдат 2-го Сибирского они никак не могли. А те без всякого сопротивления со стороны местных катили в сторону Пекина. И вот впереди показались массивные восточные ворота внешнего города. Арки, башни, вынесенные вперед барбаканы, сложенные из камня и утрамбованной земли. Во время боксерского восстания все это было частично разрушено, но к 1905 году восстановительные работы были почти завершены, и вот под флагами с желтым драконом по стенам бегали тысячи цинских солдат, готовые защитить столицу любой ценой.
И не только они. Разведчики на аэростатах заметили, как в глубине улиц появляются коробочки английских, германских и даже французских рот — позволять русским захватывать город никто не собирался. Несмотря на любые симпатии, неприязни и прочие договоренности. Как будто они планировали на самом деле подмять под себя столицу Китая… Нет, конечно, но ситуация чем дальше, тем больше начинала выходить за рамки.
Вместо дерзкого налета, который должен был разрубить узел всех азиатских противоречий, их как будто только больше стало. Тогда-то Корнилов и предложил отложить штурм на пару дней. Раз уж их все равно ждут, будет же не страшно, если они сначала прогуляются на юг и для начала возьмут под контроль порт Тяньцзинь. А вместе с ним и новую китайскую радиобашню, чтобы вернуться в эфир и согласовать свои следующие шаги хотя бы с Мелеховым…
И вот, стоило Лавру Георгиевичу получить первый отчет о том, что связь настроена, как к ним прилетело сообщение от… Шереметева. Причем Степан Сергеевич просил связать его не с кем-нибудь, а с генералом Макаровым, слухи о смерти которого, судя по всему, оказались сильно преувеличены. И это меняло если не все, то очень много… Как минимум, Корнилов и сам не отказался бы от совета, что же им делать дальше.
* * *
Штурм Мемфиса оказался самым кровавым за
