Испытание для Туза - Елизавета Зырянова
«Помогите».
Прикрыв глаза, граф попытался собраться с мыслями. Признаться перед Эдит, что тебе нужна была помощь, было подобно смерти, поэтому он собирался лишь намекать на то, что было бы неплохо получить от кого-то помощь.
— Я бы хотел, — Аларис прокашлялся, пытаясь сделать свой голос намного строже, — обсудить эту ситуацию с вами и хорошенько все обдумать, чтобы понять, какие дальнейшие действия надо предпринять.
— Да? — Эдит склонилась влево и подперла голову рукой. — А на лице написано, что ты почти готов умолять о помощи.
— Я? Нет. — Аларис неубедительно сощурился и покачал головой. — Это же еще не безвыходное положение.
Эдит усмехнулась, но ничего отвечать не стала. В конце концов, Аларис же так и не попросил у нее помощи напрямую, следовательно, он действительно считал, что еще не все было потерянно.
— Господин, — внезапно прозвучал голос со стороны. Аларис, оглянувшись, посмотрел на Кингу, которая стояла у окна. — Я не совсем в курсе дел. Не могли бы вы точнее рассказать, что случилось с вами во время вашего путешествия и пересекались ли вы с принцессой на самом деле?
— Пересекался, — граф утвердительно кивнул, — но то, что она принцесса, понял только сейчас. На самом деле…
Аларис начал рассказывать об их путешествии по порядку. И о данных, которые он получал еще до отъезда, и о нападениях в дороге, и о последнем сражении. Как только история подошла к концу, всем наконец-то стала ясна полная картина событий.
— Иными словами, — задумчиво заговорила Вайлет, также стоявшая возле окна рядом с Кингой, — даже собственная гибель для Огэста и Ла-мии было частью определённого плана?
— Да, плана «Б».
— Но вы же не виноваты, — Квин сделала шаг вперед. Недовольно хмурясь и, сжимая руки в кулаки, эльфийка будто пыталась сдерживать свое негодование. Ее сомкнувшиеся вместе светлые брови так и показывали, насколько она была зла.
— А правящей династии, как правило, наплевать на это. — Эдит глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Теперь ее голос звучал строго, даже улыбка на ее лице не была видна, и все потому, что ситуация была серьезной. — Задета их гордость, этого достаточно.
Эйс, также чувствовавшая и злость, и волнение, серьезно посмотрела на господина и спросила:
— Что говорит наш император?
— Мягко намекнул разобраться в ситуации так, чтобы ему не пришлось отдавать им мою голову.
Эдит попыталась скрыть усмешку, ведь то, как ответил Аларис, явно не было похоже на правду. Посмотрев в сторону молодого графа, женщина заговорила:
— Зная нашего императора, «мягкий намек» содержал в себе дату и время твоей гибели. Сколько времени тебе дали?
Аларис сощурился. Он знал, что Эдит довольно хорошо была знакома с собственным монархом, и потому не был удивлен ее проницательностью.
— Месяц. Чуть больше этого времени эльфы выделили нашему императору для моего уничтожения.
— Понятно. — Кинга глубоко выдохнула, обдумывая эту ситуацию. — Тогда перед вами стоят сейчас всего несколько вопросов, верно? Кем же была Ла-мия для эльфов и почему ее изгнали, как она познакомилась с Огэстом, почему была с ним и…
— Какие последствия она могла после себя оставить, — серьезно продолжил Аларис.
— Последствия? — Кинга удивленно посмотрела на господина. Именно этого ответа она и не ожидала услышать.
Аларис перевел взгляд на старшую горничную. С момента его прибытия они вдвоем так и не успели нормально поговорить, а потому то, о чем они в итоге разговаривали спустя долгое время разлуки, порядком удручало.
— Она беспорядочно превращала людей в монстров, — уверенно отвечал граф. — Конечно, всех созданий, которые находились в особняке барона Гейтмейстера, мы уничтожили, но могли быть и другие.
— Ла-мию убили собственные монстры… — задумчиво зашептала Эйс. Горничная, неосознанно прислонившись спиной к стене, опустила голову и добавила: — Это значит, что она не смогла проконтролировать собственную силу. Тогда, получается, есть вероятность того, что где-то на наших землях сейчас бродят ее монстры?
— Да, и это уже другая проблема. — Сцепив руки в замок, Аларис задумчиво склонил голову. То, над чем так активно думали сейчас остальные, он сам уже успел продумать несколько раз, пока был под водой в ванной. Именно в те секунды он и попытался соединить все пазлы воедино, в том числе свои воспоминания из их с Огэстом совместного прошлого. — Как граф я не могу оставить это просто так. Кинга, займись подбором группы для проверки и зачистки территорий. Можешь задействовать рыцарей, часть из них призови с границы.
— Думаю, — Квин вяло улыбнулась, — они будут только рады.
— Но почему Ла-мия не смогла контролировать своих монстров?
Все взгляды переместились на Алариса. Он, как человек, больше всех разбиравшийся в этой ситуации, был главным ответчиком на все вопросы.
— Потому что, — заговорил граф, — она подчинила их насильно. Думаю, даже у превращенных в монстров людей оставалась своя воля.
Эдит, молчавшая последние несколько фраз, пробежалась взглядом по присутствующим. В этот момент ее интересовало именно то, кого Аларис привел на это небольшое собрание и что могло за этим скрываться. Конечно, ее собственное присутствие не было удивительным. Она была генералом, и это означало, что у нее было влияние, с помощью которого она могла хоть как-то попытаться повлиять на их императора. Помимо нее в комнате также стояла элита «Дублета»: Кинга, Квин, Вайлет, Эйс и Джози. А еще две эльфийки из скрытного отряда, работавшие на Алариса: Блайнд и Респин. Если элита была нужна потому, что она являлась опорой и поддержкой Алариса, то сами эльфийки явно были призваны просто потому, что они были из той же расы, к которой принадлежал их новый неприятель.
— А все ли особенные эльфы могут подчинять себе кого-то? — Эдит уставилась серьезным взглядом на Блайнд и Респин, которые отчего-то продолжали молчать. — Ведь древняя магия доступна только особенным эльфам.
— Вообще, думаю, да. — Аларис отклонил голову и, повернув ее, посмотрел на генерала. — По крайней мере все особенные эльфы, которых я знаю, так или иначе могли кого-то подчинять. Например, Ла-мия — монстров, а Квин — духов.
— Я не подчиняю духов насильно, — внезапно вмешалась в разговор Квин, будто бы эта тема была для нее действительно животрепещущей, — хотя у меня есть такая возможность.
— Почему? — настороженно
