Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин
А вот боевого опыта им недоставало, причем всем до единого. Никто из этих одиннадцати персон не командовал линейным кораблем в эскадренном сражении. Да и никаким другим кораблем — тоже. Кровве и Грейг вообще ни в каких сражениях не участвовали. Михаил Быченский имел лишь негативный опыт — в Гогландской битве корабль, где он служил, оказался пленен шведами; это, конечно, лучше, чем совсем никакого опыта, но все же могло оставить скверный след на его боевой подготовке..
Что же касается остальных, то все они имели однотипный опыт участия в больших сражениях. Будучи молодыми лейтенантами, они сражались со шведами в морских битвах 1788–1790 годов. Самыми сведущими были с этой точки зрения И.Т. Быченский (4 баталии), Малыгин (4 баталии) и Рожнов (3 баталии).
Конечно, увидеть, понять, на собственной шкуре прочувствовать, как ведутся большие сражения на море, — поистине драгоценная возможность для боевого офицера. Но опыт морских битв со шведами давал именно те навыки, которые могли… помешать тактическим планам Сенявина. Как ни парадоксально, сражения при Гогланде, Эланде, Ревеле, Красной Горке и Выборге учили совсем не тому, чего желал от своих подчиненных Дмитрий Николаевич.
Какие это были баталии? Медленно-величавые менуэты, неспешные движения эскадренных линий, стрельба главным образом со средних и больших дистанций. Даже Выборгское сражение, где шведы прорывались через заслон из русских кораблей, лишь ненадолго и на одном фланге расположения русского флота создало ситуацию боя с близкой дистанции. А Сенявин должен был действовать в совершенно других условиях. Оборонительная тактика не могла привести его к успеху: турки бы просто ушли, избежав баталии. Султанские флотоводцы вели себя пассивно, русский адмирал буквально навязывал им генеральное сражение. Следовательно, ему требовалось атаковать. Более того, гарантированную победу Дмитрий Николаевич мог обрести, лишь сблизившись на короткую дистанцию с неприятелем. Только так он получал шанс уничтожить турецкий флот или хотя бы часть его. Российским адмиралам Русско-шведской войны достаточно было оттеснить противника, Сенявин же ничего не приобретал от простого отступления турок. Ему требовалось вести дело к разгрому турок, а еще лучше — к уничтожению их кораблей.
А характер боевой выучки его собственных офицеров никак этим задачам не соответствовал: они привыкли к другому. Это были хорошо обученные и, в большинстве своем, довольно опытные командиры, но настроенные драться с турками так, как много лет назад дрались со шведами. У них наличествовал вполне осознанный опыт боев «на оттеснение», а не «на уничтожение».
Никто, кроме самого Сенявина, до 1807 года не вступал в бой с султанским флотом. Иными словами, турок как противника офицеры русской эскадры знали слабо.
Несмотря на перечисленные недостатки боевой выучки сенявинских офицеров, Дмитрий Николаевич все-таки крепко надеялся на своих людей. Очевидно, его собственные воспоминания о битвах с турками убеждали его в том, что при всех пробелах в знаниях и умениях императорские морские офицеры-балтийцы окажутся намного сильнее своих султанских коллег и вытянут на себе сражение.
Незадолго до решающего столкновения с турками он поменял одного-единственного офицера, капитан-лейтенанта Дмитрия Шишмарева. До 1807 года он командовал только транспортными судами. После смерти капитан-командора Игнатьева, командовавшего линейным кораблем «Сильный», временно получил его под команду. 14 июня вице-адмирал отдал Шишмареву приказ: «На случай сражения с турецким флотом назначил я командовать кораблем "Сильный" капитан-лейтенанта Малыгина». Хотелось бы отметить: служебные биографии Малыгина и Шишмарева весьма схожи междуу собой, капитан-лейтенанты имели примерно идентичный опыт. Возможно, Сенявин предпочел Малыгина Шишмареву, помня долгий опыт Малыгина в самостоятельном командовании крупной боевой единицей — шлюпом «Шпицберген»; притом командование осуществлялось Малыгиным в боевых условиях. Но это было еще временное назначение — на период боя.
Итак, «Сильный» открыл огонь у острова Лемнос и провел весь день в битве с турками, имея в командирах Малыгина. Приказ об официальном принятии под команду «Сильного» капитан-лейтенантом Малыгиным и о еда — че ему дел капитан-лейтенантом Шишмаревым последовал лишь 9 июля. А 17 июля произошла закрепленная рапортом Сенявину сдача дел. 28 июля Малыгин в рапорте Сенявину пишет: «с порученного мне» 74-пушечного корабля «Сильный»[275]. Значит, Дмитрий Николаевич был доволен Малыгиным: тот не подвел в бою...
«Вы почтитесь выполнить долг свой славным образом...»
Весь этот морской рыцарский Круглый стол получил перед Афонской баталией приказ: «Покуда флагманы неприятельские не будут разбиты сильно, тогда ожидать должно всегда сражения весьма упорного. И так по сим обстоятельствам предполагаю я сделать атаку следующим порядком. По числу неприятельских флагманов, чтобы каждого атаковать двум нашим, назначаются корабли: "Рафаил" с "Сильным", Мощный" с "Ярославлем", а "Селафаил" с "Уриилом"... Спускаться прописанным кораблям на флагманов неприятельских и атаковать их по назначению двум одного со всевозможною решительностию. Прошедшее сражение 10 мая (битва при Дарданелльском проливе. — Авт.) показало нам: чем ближе к неприятелю, тем от него менее вреда, следовательно, есть ли бы кому случилось и свалиться с неприятельским кораблем, то и тогда можно ожидать вящаго успеха. Впрочем, по множеству непредвидимых случаев невозможно на каждой сделать положительных наставлений; я не распространяю оных более, надеюсь, что Вы почтитесь выполнить долг Ваш славным образом…»[276].
Ставя перед своими офицерами задачи на бой, Сенявин вновь рискнул, избрав тактический рисунок, предполагавший очень большую самостоятельность для младших флагманов и командиров кораблей. Он отчетливо понимал, что не сможет жестко контролировать ход баталии от начала до конца: разработанный им план предполагал действия несколькими самостоятельными отрядами, притом часть их должна была вести бой в отдалении, а значит, отдать ей какой-либо приказ с помощью флажных сигналов представлялось затруднительным. Сенявин столь же хорошо понимал, в сколь опасное положение ставит себя самого и флагманский корабль: ему предстояло сражаться на изрядном расстоянии от основных сил эскадры. Следовательно, Дмитрий Николаевич рассчитывал на то, что его распоряжения будут выполнены офицерами даже в тот момент, когда он не сможет контролировать их выполнение; его замысел на бой будет реализован, даже если он сам погибнет; его офицеры проявят достаточно инициативы и командирских навыков, если сражение пойдет «не по плану».
Как выяснилось, не напрасно рассчитывал. Парадоксально, но факт: победы в Лемносско-Афонском сражении Сенявин
