Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин
Сам Дмитрий Николаевич происходил из небогатого дворянского семейства, составлявшего часть разветвленной династии морских офицеров и флотоводцев. До него на российском флоте в адмиральских чинах служило четверо Сенявиных. Более прочих известен Наум Акимович Сенявин (Синявин), при Петре I выигравший у шведов абордажный бой за вооруженный торговый бот «Эсперанс» (1706) и Эзельскую морскую баталию 1719 года. Словом, это был род, просоленный морем с головы до пят. Имея такую семейную традицию, Дмитрий Николаевич получил мощный стимул выйти на тот же уровень чинов и военного искусства, что и его именитые предки.
Вице-адмирал Сенявин был, несомненно, харизматичной личностью. С юности он проявлял непокорный, независимый характер. Бешено конфликтовал со знаменитым флотоводцем Ф.Ф. Ушаковым. И в то же время имел яркий талант командира. Тот же Ушаков дал ему лучшую рекомендацию: «Он отличный офицер и во всех обстоятельствах может с честию быть моим преемником в предводительствовании флотом». В 1805 году, когда Александр I готовил большую эскадру для отправки с Балтики на Средиземное море, тот же Ушаков, на вопрос, кого тот находит наилучшей кандидатурой для командования ею, честно ответил: «Я не люблю, не терплю Сенявина, но если бы зависело от меня, то избрал бы к тому одного его».
Историк Д.Н. Бантыш-Каменский писал о характере Сенявина, уже получившего известность, следующее: «Он... со строгостью по службе соединял справедливость; подчиненными был любим не как начальник, но как друг, как отец: они страшились более всех наказаний — утраты улыбки, которою он сопровождал все приказания свои и с которою принимал их донесения. Кроме того, он был исполнен преданности к престолу и дорожил всем отечественным»[271]. Чудесный человек, блистательный командир! Но для того, чтобы выковать подобный характер, Сенявин много ломал себя. В юные годы Дмитрий Николаевич вел себя как сущий буян. Родня смиряла его юную дурь побоями.
С годами из драчливого гадкого утенка вырос прекрасный лебедь военно-морского искусства.
В Средиземноморской экспедиции 1806–1807 годов Сенявин проявлял не только воинское искусство и отвагу, но и необыкновенное обаяние, легко завоевывавшее сердца младших командиров эскадры и православных единоверцев, с которыми адмирал вел переговоры. «Силу сенявинского обаяния испытали греки и славяне. Они видели в нем не только победоносного представителя дружественной страны: в долгой памяти народа запечатлелась личность, достойная поклонения. Сенявин принадлежал к тем, о ком песни пели и легенды слагали. Славянские песни, греческие легенды»[272].
К началу кампании в Архипелаге Сенявин имел за плечами колоссальный боевой опыт. Он участвовал в двух эскадренных баталиях с турками — при Фидониси (1788) и Калиакрии (1791), захватил французскую крепость на острове Лефкас (1798), успешно командовал действиями русской эскадры против наполеоновской Франции в Адриатическом море (1806).
Но все эти качества — опыт, обаяние, храбрость — еще не рождают качество настоящего вождя. Как видно, оно присутствует в человеке от рождения, как дар Божий. Сенявин им обладал. И его младшие командиры, безусловно, чувствовали это. На русской эскадре сложилось своего рода офицерское братство со своим королем Артуром во главе Круглого стола.
И за этим столом, по отзыву современника, «Дмитрий Николаевич казался быть окруженным собственным семейством. Беседа его была разнообразна и для всех приятна, каждый в ней участвовал, ибо он разговорами своими обращался к каждому, так что казалось, забывая себя, помнил только других… Когда же разговор переходил к России, взор его оживлялся; все слушали со вниманием, и, казалось, только в сем случае опасно было противоречить его мнению»[273].
Один из младших офицеров эскадры, Владимир Броневский, оставил воспоминания, в которых показывает, сколь заботлив был Сенявин к своим подчиненным.
Однажды простой солдат Иван Ефимов получал от командующего неприятельскими силами французов Мармона 100 золотых наполеонодоров как награду за то, что выкупил у турок за 13 червонцев французского офицера, коему те собирались отрезать голову. Ефимов отсчитал свои 13 червонцев, прочее же забирать отказался. Тогда Сенявин заменил отвергнутые наполеонодоры на российскую золотую монету, добавил своих и сказал: «Возьми, не французский генерал, а я тебе дарю; ты делаешь честь русскому имени», — а сверх того пожаловал солдату унтер-офицерский чин. В другом случае Сенявин оплатил долг врачу, излечившему самого Броневского от тяжелой раны, которую тот получил при обороне русской базы на острове Тенедос от турок. Дав денег, Дмитрий Николаевич счел этого недостаточным и подарил лекарю перстень с бриллиантом. Восхищенный доктор сейчас же попросился на российскую службу. Адмирал принял его. «Таким средствами, — пишет Броневский, — Дмитрий Николаевич приобрел любовь от своих подчиненных, и сия любовь, нелегко приобретаемая, вопреки превратности случаев, сохранит ему то уважение, которое заслужил он делами добрыми и заслугами знаменитыми. Внимание к подчиненным, всегда готовая от него помощь... никогда не истребятся из памяти всех, имевших честь и счастье служить под его начальством»[274].
Подчиненные отвечали преданной службой и безусловным доверием к начальнику. Они выполняли даже те приказы Сенявина, которые полностью противоречили их боевому опыту, и это отношение к вице-адмиралу как к отцу и другу оказалось спасительным в кровавой битве у Афонской горы 19 июня 1807 года.
Офицеры Круглого стола
В тот день у Сенявина под командой находилось десять линейных кораблей. Роль младшего флагмана исполнял контр-адмирал Алексей Самуилович Грейг. Список командиров кораблей состоял из капитан — лейтенанта Александра Малыгина и девяти капитанов 1-го и 2-го рангов. Это Дмитрий Лукин, Роман Шельтинг, Вильям Кровве, Петр Рожнов, Михаил Ртищев, Даниил Малеев, Федор Митьков, Иван и Михаил Быченские. Таковы одиннадцать высших офицеров эскадры. На них Дмитрий Николаевич Сенявин должен был возлагать главную свою надежду. Что же они представляют собой в общем и целом?
Вглядимся в их служебные биографии.
В подавляющем большинстве случаев это очень хорошие мореплаватели. Все они плавали на судах разных типов, притом некоторые — с 1770-х годов, большинство — с 1780-х (все равно получается весьма много) и только один (Грейг) — с 1790-го, но и он к 1807 году имел за плечами не менее 16 кампаний. Грейг, Малыгин, Шельтинг, Митьков ранее бывали на Средиземноморском театре боевых действии.
В данном случае исключительно важен опыт командования линейным кораблем — главной боевой единицей эскадренного сражения. Знание тактики и возможностей своего корабля, а также аналогичных ему
