Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипелагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г. - Дмитрий Михайлович Володихин

На флоте люди поставлены были на реях в летних платьях, фуфайках и широких белых брюках, шелковых галстуках, кушаки были разных цветов по кораблям наподобие лент георгиевских и владимирских.

На другой день Государыня изволила посетить флот. С нею был австрийский Император Иосиф II. Он обращение имел весьма свободное и очень часто позволял себе говорить итальянские полуматерные термины, которые введены там в такое употребление, что даже первоклассные дамы говорят их без всякого зазрения совести.

На третий день поутру Государыня изволила отправиться в обратный путь. Кушала в Байдарах. В это время шведы затевали великие проекты на зло России. Они убедили турок объявить нам войну, обещали им возвратить Крым. Шведы так были уверены в успехе, что был уже назначен комендант нашего Петербурга. В августе турки сделали требование: Крым возвратить, Кинбурн срыть. Посланник наш отверг глупости их. Война возгорелась. Турки посадили посланника в Семибашенный замок, назначили семь кораблей и пять фрегатов к Варне и там ожидать столько же кораблей, под предводительством известного славного капитана-паши Гассан-Паши. Светлейший незамедлительно уведомил графа Войновича о войне с турками, предложив со всем флотом пуститься на турок. Повеление это получено, как теперь помню, 30 августа в субботу после обеда. На другой день все капитаны обедали у графа и упросили его в понедельник не уходить в море, ибо это день несчастный. Вот совершенное невежество и глупость русского предрассудка. Если бы мы вышли в море в понедельник, то непременно были бы в Варне и сделали бы сражение, а так целые сутки промедлили и потерпели ужасное бедствие.

2 сентября с добрым попутняком вступили под паруса: три 70-пушечных корабля, два 50-пушечных и шесть 40-пушечных фрегатов. Проплыв половину расстояния, четвертого числа, случились нам ветры тихие. 8-го в полдень мы были от Варны в сорока милях, ввечеру ветер стал крепчать, а к полуночи сделался ужасный шторм от норд-веста. 9-го на рассвете мы видели только один корвет и два фрегата без мачт. В девятом часу у нас на корабле все три мачты сломились разом, сделалась большая течь. В полдень никого от нас не было видно. Десятого течь прибавилась, а 11-го так увеличилась, что мы были на краю гибели. Шторм продолжался трое суток, потом стих, и время сделалось прекрасное.

В наше время, в старину, в командах бывали один-два весельчака для забавы людей. Их звали «коты-бахари». У нас был такой, — слесарь корабельный. Играл на дудке с припевами, шутил. Когда во время шторма я сошел на палубу покуражить людей, вижу слесарь сидит покойно на пушке, обрезая кость солонины, и кушает равнодушно.

— Скотина, то ли теперь время наедаться! — закричал я ему.

Бахарь соскочил и вытянулся.

— А я думал, Ваше Высокоблагородие, теперь-то и поесть солененького, может, доведется, пить много будем.

Все захохотали: «Ура, бахарь, ура!» Все оживились, и работа сделалась в два раза спешнее.

21-го числа вернулись в Севастополь. Из числа эскадры наш фрегат «Крым» пропал без вести, а корабль «Мария Магдалина» унесло без мачт в Константинополь, и он достался туркам со всем экипажем.

Сентября 29-го рано поутру у острова Ад (что ныне Березань) показались турецкие 11 кораблей, 8 фрегатов и мелкие военные суда. Подошли к Очакову и установились на якорь. Турки пришли взять Кинбурн, и у кого же взять? — у графа Суворова, который сам поставлял себе священным долгом за веру свою и у врагов Государя своего, где и как возможно побольше приколоть.

1 октября турки начали высаживать десант на оконечность косы. Граф Суворов приказал всей артиллерии зарядить одним ядром с картечью, полевые орудия поставить перед стеною крепости, прикрыть турами и также зарядить картечью. Но не палить, пока турки не подойдут на картечный выстрел. Турки пустились на приступ. Крепость не палит. Они остановились, изумленные, думали и рассуждали, почему не стреляют по ним. Решили — пушки не заряжены, а быть может, их и нет. Только подбежали — наши сделали залп. Турки дрогнули назад. Три раза подступали, даже вскакивали на наши пушки. После четвертого отбоя граф Суворов вывел войска из крепости, бросился на турок. Их гнали, кололи беспощадно, топили суда. Граф Суворов при сражении был ранен. По окончании дела обмывал раненую шею на взморье и, конечно, не без намерения позволял отличным гренадерам драть себя за ухо и поздравлять с обновкою.

20 мая 1788 года, рано поутру, турецкие корабли, шесть фрегатов, десять корветов и 40 лансон, показались у Кинбурна. Здесь находилась наша дубель-шлюпка, под командою капитан-лейтенанта Сакена, славного морского офицера. По точным обстоятельствам он должен был идти на соединение с нашей флотилией. Откланиваясь за завтраком графу Суворову, он сказал:

— Меня турки даром не возьмут.

Около полудня он снялся с якоря, поставил все паруса. Ветер ему благоприятствовал. Турки бросились в погоню. К несчастью Сакена, ветер стал стихать. К сумеркам заштилело. Турки приблизились на пушечный выстрел. Сакен храбро отпаливался, наносил большой вред, но отбиться не мог. Тогда Сакен послал всех людей на бак, вошел в свою каюту, под полом которой была крюйткамера, взорвал свое судно и сам с ним взлетел на воздух.

Сей поступок Сакена остается на произвол судить каждому. Сколько голов, столько умов. Я знаю только, что поступок Сакена не был чужд сердцу Императрицы. Она щедро наградила его старую мать и двух сестер.

Дмитрий Володихин

Офицерское братство

Адмирал Сенявин и младшие командиры в Архипелагской экспедиции 1807 года

«Ты делаешь честь русскому имени»

Февраль 1807 года. В Эгейское море входит русская эскадра. Все тамошние острова и все побережья материка принадлежат Османской империи. Эгейское море, в сущности, является «турецким внутренним озером». Эскадра с небольшим десантом выглядит как маленький Давид, идущий биться с чудовищным Голиафом.

Командовал соединением российского флота в Архипелаге вице-адмирал Дмитрий Николаевич Сенявин. Он не только не боялся врага, угрожающего ему со всех сторон, но даже вызывал его на бой. Имея меньше кораблей, чем мог вывести султанский флот, имея более слабую бортовую артиллерию, имея ограниченный запас ядер и пороха, русский флотоводец то и дело нападал на неприятеля, нанося ему болезненные удары.

Турецкие адмиралы дважды выводили главные силы империи в море. Сенявин обратил их в бегство у залива Дарданеллы, а затем разгромил наголову между островом Лемнос и Свято-Афонской горой. Русским трофеем стал большой адмиральский корабль турок «Седц-уль-Бахир».

Давид сразил Голиафа!

Немногие флотоводцы на