Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться - Владимир Чачанидзе

В один вечер, получив приказ собраться, уже ночью мы грузились в машины. Конечно, было жаль покидать уютный деревенский домик, где мы спали на койках.

Глава тридцать восьмая

На Запорожье. Васильевка

И колонна тронулась в путь.

И снова, как в первой главе, я процитирую самого себя. «Моторы мерно урчали в ночи… Колонна двигалась вперед».

Да, дорогие друзья!

И снова, и опять ночь. Эта долгая, бесконечная ночь. Ночь в напряжении, в переживаниях, в заботах. Это при всем том, что вокруг не переставало что-то куда-то лететь, взрываться, бухать и бахать. Разница была лишь в том, что тогда девять месяцев назад мы мчались в грузовиках в Херсонский аэропорт на подмогу нашим ребятам под грохот канонады всего в пятистах-восьмистах метрах от укронацистов, а сейчас мы уезжаем на другой фронт, и тогда для нас все происходящее было в новинку. Теперь же мы были привычны ко всему происходящему и относились к этому более спокойно.

По дороге наша колонна замедлила ход из-за какой-то крупной аварии на дороге, и только потом я узнал, что это была за авария и кто в ней погиб.

Мы шли на Мелитополь. Где-то колонна набирала ход, где-то приходилось ползти змеей, переходя с полосы дороги на полосу, ибо на сегодняшний день это была военная дорога, поскольку во многих местах стояли блокпосты, на которых неусыпно дежурили бойцы. Порою их было не видно, но они незримо присутствовали на своих постах и следили за передвижением транспорта.

На этот раз наша колонна не плутала и не искала прохода и бреши в стене огня, как в ту ночь с третьего на четвертое марта 2022 года, когда четвертого марта холодным утром мы выгрузились у терминала Херсонского аэропорта.

Мы, пусть и медленно, но уверенно двигались на Запорожье. Несколько раз колонна останавливалась, и на то были причины разного рода. Ну, во-первых, по физиологической необходимости личного состава, и это естественно, а во-вторых, так или иначе требовалась корректировка динамики движения колонны.

Во время небольших передышек были слышны запуски и полеты ракет в небе и где-то в ночном горизонте, прилеты и уход снарядов, и их разрывы.

И мы уходили. Мы уходили из Херсона, и было немного жаль. Вернусь ли я когда-нибудь сюда.

Да, самым ярчайшим впечатлением от пребывания в этих краях для меня было пусть и короткое, но впечатлительное знакомство с артистами Дворца культуры Молодежного центра Херсона, с их художественным руководителем Виктором Сергеевичем и первым замминистра культуры Артемом. Жаль, что фамилии их мне не удалось запомнить, но так уж получилось.

И, конечно, мое фееричное выступление на большой сцене! Мой успех! И я бы назвал этот момент в моей жизни МОЙ ХЕРСОН!

Тяжело было на душе в эти минуты, находясь в яме-блиндажике, в спальном мешке, от мыслей, которые одолевали меня. Как там в Херсоне те прекрасные люди, с которыми мне довелось познакомиться и пообщаться, когда доходят вести, что правый берег Днепра приходится оставлять врагу. Как теперь там будут те люди, которые поверили нам и так надеялись на нашу защиту. Горько сознавать то, что получится так, как получилась с Красным Лиманом, когда оголтелые и озверевшие укронацисты начали выявлять и вырезать пророссийски настроенных людей. Обидно и горько за тех, кто тебе стал дорог. И нет тут слов утешения, когда в таких случаях какой-нибудь высокопоставленный умник из военных с откормленной красной рожей будет говорить:

Херсон. На открытии выставки во Дворце культуры Молодежного центра

– Ну что поделать, это же война!

Нет, от этого легче не становится, да и в конечном итоге это не аргумент, когда из-за бездарности и неумения, и даже нежелания управлять людьми происходят такие вещи.

Может быть, я оказываюсь в чем-то не прав или чего-то не понимаю, но наше девятимесячное пребывание и удерживание города Херсона и его аэропорта пошло, как говорят в народе, псу под хвост. Да простит меня мой читатель, иначе здесь выразиться по-другому и не хочется.

Сегодня приперлись на наши позиции два полковника, которые пытались нам объяснить, как нужно рыть для нашей же безопасности окопы, не имея для этого, кроме пары лопат, абсолютно ничего. Это именно тогда, когда в космос пытаются запускать как можно больше ракет, на весь мир объявлено о мощи русского оружия, а нам запрещают использовать спецтехнику, которая для этого предназначена. В общем, разговора не получилось. Послонявшись по другим позициям, они уехали восвояси. Прошли слухи о какой-то проверке, которой мы не нужны были почти целый год и которой было до одного места наше пребывание в окопах и блиндажах, а тут нате, пожалуйста, вынь и положь. Что ж, поживем, увидим.

Тем не менее, собравшись вместе и посовещавшись, мы приняли решение, что у нас достаточно много лопат и мы можем осилить этот земляной объем.

И мы рьяно принялись за дело. Надо сказать, что работа спорилась и дело продвигалось. Меняя друг друга, мы ушли в глубь земли на три штыка лопаты, и на этом в тот день решили закончить с копанием, чтобы утром снова взяться за работу.

Караулы у нас были выставлены грамотно, и я с Вольдемаром вышел в ночное охранение в 23:00. Тепло одевшись, взяв с собой пистолет и пулемет, я пошел в караул.

За время нашего караула по всему небу взад и вперед сновали различного калибра ракеты и снаряды. Летая взад и вперед, они создавали определенную психологическую обстановку, что для нас всех было давно уже не новым. Тут главное было вовремя сориентироваться и быть начеку, чтобы в нужный момент успеть спрятаться. И, конечно же, самое главное – быстро понять, что это летит в твою сторону.

Происходили события, которые нас не радовали. А это была информация, которая говорила о том, что наши войска полностью оставили правый берег Днепра, и там теперь вовсю веселились укронацисты.

Да, мало сказать, что это было горько. В душе полыхала обида. Как же так? Но нужно было терпеть. Новый, начинающийся день заканчивался в суете и суматохе. Целый день мы рыли блиндаж, вгрызаясь все глубже и глубже. Землю все трудней и трудней приходилось выбрасывать лопатами наверх.

По грязи исхоженных дорог…

По грязи