Что такое русский характер. Психология великоросса - Николай Александрович Бердяев
«Знал, кого послать меня позвать!» И далее признается, что у него было намерение:
«Натянуть тугой лук разрывчатый, а класть стрелочку каленую, стрелять во гридню во столовую, убить тебя князя Владимира со стольною княгиней с Евпраксией. А ныне тебя Бог простит за эту вину за великую!»
Вот этого пророческого предупреждения, совершенно ясно высказанного в русском былинном эпосе, не поняла русская монархия: она не послала барина Добрыню, чтобы пригласить «брата крестового», русского мужицкого богатыря на княжеский и боярский пир; хотя этот «барин» сам часто указывал князю на необходимость такого приглашения. Напротив, вышло даже так, что «барин» попал в немилость у князя за эти непрошеные советы.
Такова мудрость эпоса — подсознательная душа народа высказывает в нем то, чего она втайне желает или чего боится. В этих подсознательных силах заключено все прошлое и будущее. Разве вы не замечали, что с человеком обыкновенно случается то, чего он больше всего хочет или чего он больше всего боится?
Правильность этой мысли раскрывается в судьбе другого русского богатыря, предводителя новгородской «вольницы» Васьки Буслаева. Это воплощение русского нигилизма, бесчинства и своеволия. Васька объявляет себя совершенным атеистом. Он не верит «ни в сон, ни в чох» и республиканскую свободу понимает как полный произвол. Он пугает весь Новгород своими бесчинствами, постоянно кого-нибудь избивает, устраивает пиры, на которых убивает гостей и выбрасывает за ворота. Замечательна его гибель. Попадается ему на дороге человеческий череп, и он отбрасывает его ногой с пути. Череп говорит: «Ты к чему меня подбрасываешь? Я, молодец, не хуже тебя был». И предрекает ему гибель. Череп — напоминание о гибели, о ничтожности земной силы и своеволия. Тайный страх закрадывается в душу Василия. Он встречает длинный камень, на котором надпись:
«А кто-де у каменя станет тешиться, а и тешиться забавляться, вдоль скакать по каменю, сломить будет буяну голову».
Василий, конечно, этому не верит. Вся его дружина начинает «тешиться и забавляться», прыгать через камень. Однако поперек прыгают, а вдоль камня никто прыгнуть не решается. Василий, конечно, не мог стерпеть таинственного запрета, его своеволие и безверие потребовало немедленного нарушения. Он разбежался, прыгнул вдоль, «недоскочил только четверти» и «тут убился под камнем». С ним случилось то, чего он втайне боялся, ибо во всяком своеволии есть подсознательный страх: а вдруг сорвусь! И этот страх всегда оправдывается.
Те образы и символы, которые мы до сих пор рассматривали, отнюдь не являются, однако, вершиной народного творчества, пределом полета фантазии.
Этот полет всегда направлен в «иное царство», в «иное государство», в «иные земли», за «тридевять земель», на край света, — где «красное солнышко из синя моря восходит», в «страну, где ночует солнце». Он оставляет далеко внизу все ежедневное, будничное, но также и все мечты о сытости, и все утопии жирного неба. Сказка смеется над ними, не сюда устремлен ее полет, не это ее лучший сон. «Иная страна» бесконечно далека, туда нужно лететь на крыльях орла, или на крыльях «Могол-птицы», или, наконец, на крыльях ветра. И этот полет не только не дает земных благ, но, напротив, для него нужно всем пожертвовать. Мужик берет в дом раненого орла и кормит его три года… орел все пробует подняться и не может. Мужик все лечит орла, он скормил всю свою скотину, занимал у других, к ужасу своей семьи, и, наконец, совсем разорился. Орел, однако, поправился и сказал мужику: «Пора нам с тобой рассчитаться, садись на меня», и орел полетел за синее море и показал мужику такую высоту, когда «море кажется колесом»…
Иван Царевич летит на край света на «Могол-птице», он массу заготовил провианта, но птица все съела. Тогда ему приходится кормить вещую птицу своим собственным телом. Пока эта жертва не принесена, птица все время грозит опуститься на землю, в леса или в непроходимые болота.
Но зачем же летит Иван Царевич на край света? Он ищет невесту, «ненаглядную красоту», а по другим сказкам «Василису Премудрую». Вот лучшая мечта русской сказки. Об этой невесте говорится: «Когда она рассмеется, то будут розовые цветы, а когда заплачет — то жемчуг». Трудно найти, трудно похитить эту невесту, и вместе с тем это вопрос жизни: добудешь ее, и все счастье устроено, не сумеешь — погиб навеки.
Вот русская форма таинственного мифа об Эросе и Психее. Иван Царевич с его вечными полетами и бесконечными стремлениями — это русский Эрос. Как и Эрос Платона, он рвется прочь от земной бедности и юдоли и жаждет обладания мудростью и божественною красотою. Какова же его Психея, его ненаглядная Василиса Премудрая? Она красота и мудрость запредельная, потусторонняя, но странным образом связанная с красотою сотворенного мира. Вся тварь ей повинуется: по ее мановению муравьи ползучие молотят несчетные скирды, пчелы летучие лепят церковь из воска, люди строят золотые мосты да великолепные дворцы. Русская Психея связана с душою природы, и она же учит людей, как строить жизнь, как творить красоту. Пока Царевич с нею, для него нет трудностей в жизни, Василиса Премудрая выручает его из всякой беды. Настоящая беда только одна: если он забудет свою невесту.
Однажды Царевич загрустил у своей Василисы. Ему захотелось домой, на землю, в обыкновенную жизнь. «Что так грустен, Царевич?» — спрашивает невеста. «Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь». И Василиса говорит: «Вот это беда пришла». Она знает, что вернувшись домой, он ее забудет, и предупреждает жениха, чтобы он дома никого не целовал — ни отца, ни матери, ни сестры, ибо всякий земной поцелуй влечет за собою забвение невесты.
«Ты меня забудешь, Иван Царевич».
«Нет, не забуду!»
«Нет, Иван Царевич, не говори, забудешь! Вспомни обо мне хоть тогда, когда станут два голубка в окна биться».
Пришел Иван Царевич во дворец. Увидели его родители и стали целовать, миловать его. На радостях позабыл Иван-Царевич про Василису Премудрую, забыл совсем и собрался даже жениться на другой. Вдруг видит, прилетели два голубка и бьются об окна его дворца. Вспомнил тогда Царевич, бросил все и вернулся к своей чудесной возлюбленной.
Есть еще одна сказка, быть может, самая поэтическая, где раскрывается сущность русской души,
