Одиночество смелых - Роберто Савьяно
А значит, Джованни Фальконе, сидя за письменным столом, не без основания чувствует, что ему к горлу прижали нож. Не столько потому что думает, будто кто-то хочет его ликвидировать, – это отдельная история и воспринимается не как нож, а как камень или непогашаемая ипотека на его жизнь, с которой он примирился уже много лет назад, – сколько потому, что он чувствует себя частью организма, повредившиеся клетки которого делают все, чтобы помешать работе здоровых, как при самых ужасных болезнях.
Но, может быть, он преувеличивает.
Наверное, Рокко Кинничи мог бы и не рассказывать ему об этом разговоре с прокурором Пиццилло. Ведь пока Рокко защищает его и остальных, работа продолжается.
Фальконе карандашом обводит имена на листках, разбросанных на столе. Это имена мафиози, банковских служащих и предпринимателей. Некоторое время назад никто бы и не подумал связать их. И сегодня многим это кажется невозможным. И все же, хотя переплетение и сложное, одна нить связывает их друг с другом. Спору нет, она описывает много кругов и порой становится такой тонкой, что исчезает, словно ее и нет, а потом обматывается вокруг себя, связывается в узел, запутывается и все же остается нитью. Это единственная нить, проклятая нить. И соткана она из денег.
Если верно то, что мафиозные семьи продают героин в США, а Палермо стал самым важным центром производства наркотиков в Европе, то в обмен на большое количество наркотиков, которые вывозят из Сицилии, сюда должны поступать большие деньги. Эти деньги, отмытые братьями Спатола, становятся чистыми, но, пересекая границы Италии, они все еще грязные. И такими они и поступают в банки – грязными. Перехватить их потоки относительно легко. Если и правда этого хочешь. Вот почему Фальконе потребовал от всех директоров банковских отделений в Палермо, Агридженто и Трапани передать ему все квитанции об обмене валюты – в частности, долларов на лиры – за период с 1975 года по сегодняшний день. Он не ожидал, что для них это окажется настолько обременительным. Он не ожидал, что поставит их в затруднительное положение. Или, что более вероятно, этого он и ожидал, а потому и потребовал квитанции.
Фальконе неотрывно смотрит на свои бумаги. Подчеркивает слова, оставляет пометки на полях. Силуэт у него гибридный: поза как у ученого, а плечи как у спортсмена или, по крайней мере, человека, который пытается заниматься спортом, несмотря на ранние подъемы и ночи, проведенные за работой. Как и эта последняя.
Сейчас он поставил локоть на стол, подперев щеку рукой. Правой рукой он вслепую шарит на столе, продолжая читать. Нащупывает лист, отличающийся от тех страниц, над которыми работает. Это газета «Джорнале ди Сичилия», которую он бросил на стол, войдя в кабинет. Возможно, стоит ненадолго прерваться. Уставшие глаза могут подвести в самый неподходящий момент. Он откидывается на спинку кресла и пробегает глазами заголовки на первой полосе. Но вдруг слышит громкие голоса, и дверь открывается.
– Мы что, уже до этого докатились?
Входит Джузеппе Ди Лелло. Он разговаривает с Кинничи, который следует за ним. А позади – Леонардо Гварнотта, Паоло Борселлино и Джузеппе Айяла. Последний – не следственный судья, а заместитель прокурора. Но он так плотно работает с командой Кинничи, что уже стал ее частью.
– Да заходите же, – говорит Фальконе. – Без проблем.
Вся компания продолжает разговор.
– Что, он именно так и сказал? Что мы разрушаем экономику Палермо?
– Именно так и сказал.
– А ты что ему ответил?
– Что я передам.
– И ты передал? – спрашивает Борселлино.
– Передал, – вмешивается Фальконе, шурша газетой.
Главная тема – убийство регионального секретаря Коммунистической партии Италии, Пио Ла Торре, которое произошло меньше месяца назад. Ла Торре направлялся в штаб партии с Розарио Ди Сальво, другом и водителем. Шел десятый час утра. На узкой дороге путь им преградил мотоцикл, пришлось затормозить. Раздалась первая очередь. У Ди Сальво был пистолет, он несколько раз выстрелил в ответ, но не смог защитить ни себя, ни секретаря Коммунистической партии. Спасения для них не было.
Чуть позже на виа Турба у двух бездыханных тел и их простреленного автомобиля собралась толпа товарищей.
Были в этой толпе и Фальконе с Рокко Кинничи и полицейский Нинни Кассара, их серые лица застыли в темном предчувствии собственной смерти.
Группы организованных пролетариев сразу же взяли на себя ответственность за убийство, но есть весомые основания предполагать, что убийц надо искать в другом месте. Ла Торре работал над проектом закона, который ввел бы понятие «участие в мафиозной группировке», определяемое более подробно, чем «участие в преступной группировке»; в частности, проект предусматривал конфискацию имущества у членов мафиозных групп.
Фальконе уже прочел статьи об этом двойном убийстве, поэтому он пролистывает газету в поисках местных новостей. Его взгляд падает на маленькую фотографию в светской хронике Трапани. Речь идет о вечеринке в доме одного из «отцов города», который часто приглашал его с Ритой, когда они жили в Трапани. Пару раз, по ее настоянию, они даже туда сходили. Похоже, что ей все еще нравится посещать этот дом, учитывая, что она тоже на фото в толпе других гостей, и все они элегантные и улыбающиеся. Рядом с Ритой – ее новый муж, председатель суда Трапани Кристофоро Дженна.
Фальконе сглатывает горечь. Всеми способами он пытается оставить прошлое за спиной, и у него более-менее получается. Но это не всегда легко. Он идет вперед, однако иногда приходится сделать и шаг назад.
9. Общественное животное
Трапани, 1976 год
«Великолепная десятка» времени зря не тратит. Так говорят в гостиных Трапани, и так оно и есть. Впрочем, будь оно иначе, им бы не дали этого прозвища. Среди «великолепных» – адвокаты, судьи, профессора, предприниматели. Они много работают, но когда позволяют дела и погода, отправляются в Сан Вито Ло Капо, на острова Фавиньяна и Моция, а то и за границу в отпуск или на пару деньков. Если же свободного времени всего лишь
