Одиночество смелых - Роберто Савьяно
– Да, да. Они многое делают для женщин в судебной системе, для молодых. Но я не знаю. Меня и так уже обвиняют в том, что я лезу в политику, а если я еще и выступлю кандидатом от «ЮНИКОСТ», это конец. Пусть…
– Что?
– Я буду кандидатом для вида, не чтобы избраться. Скажем так, в качестве поддержки.
Через балконные двери слышен шум улицы. Трапани – город, полный жизни, здесь множество заведений, гостеприимных домов. Различных кружков и групп, полезных связей, которые следует строить. Эти связи могут на многое повлиять, в том или ином смысле. Они повлияли и на профессиональный выбор Фальконе. Когда он в 1973-м перешел из уголовного суда в гражданский, это было связано не только с рабочими интересами. В уголовном суде его начальником был прокурор Карло-Альберто Малиция, брат генерала и судьи Саверио, в число обязанностей которого входила защита военной тайны и который ловко управился с делами о попытке переворота «Пьяно Соло»[15], теракте на Пьяцца Фонтана[16] и многими другими делами, запутавшимися в вечных лазейках «высших государственных интересов». В общем, создается впечатление, что генерал Малиция, который также преподает право в университете «Сапиенца» в Риме, хорошо поработал. Что касается Карло-Альберто, бывшего начальника Фальконе, тут ситуация отличается, но не сильно. Ходят слухи, что он дружит с руководителями банков, чьи экономические интересы наверняка влияют на его работу, но все это досужая болтовня, и таковой она и останется.
Отношения Карло-Альберто Малиции и нынешнего начальника Фальконе, председателя суда Трапани Кристофоро Дженны, всегда были напряженными. Следовательно, в конечном итоге первый политический выбор Фальконе сделал, приняв определенную сторону.
И раз уж ему нужно было принять определенную сторону, он принял сторону Дженны. Это человек авторитетный, очень опытный и способный многому научить. Хотя Джованни уже не начинающий, он знает, что ему еще многому нужно научиться, особенно в сфере гражданского права, и он хочет учиться у лучшего.
Домофон звонит ровно в тот момент, когда Рита, еще несколько раз пройдя из кухни в гостиную и обратно, включила телевизор и плюхнулась на диван. Выключив телевизор, она идет открывать дверь. Она нажимает кнопку и поправляет волосы, глядя в маленькое зеркало в прихожей.
– Кто это? – спрашивает Джованни, который все еще сидит на диване с бумагами.
– А ты как думаешь?
– Дженна.
– Точно.
– Он всегда первым приходит.
– Ну, он пунктуальный.
Джованни спокойно встает, кладет папки на книжный шкаф и направляется к полуоткрытой двери. Рита уже ждет на пороге. Подъезжает лифт. Улыбается элегантно одетый Кристофоро Дженна. Проводит рукой по седым волосам. Целует синьору Фальконе и пожимает руку Джованни. Вручает Рите бутылку пассито[17].
– Я первый?
– Похоже на то, – отвечает Джованни.
– Это старость. – Он кладет руку на плечо Джованни.
– Это называется пунктуальностью, – говорит Рита, унося бутылку на кухню.
Слышно, как хлопает дверца холодильника. Дженна идет к балкону, но ждет, чтобы дверь открыл Фальконе. Джованни кладет руку на ручку. В этот момент звонит домофон.
– Olé.
На этот раз Рита предоставляет мужу право подойти к домофону.
– Мне достаточно было подождать две минуты, чтобы не выглядеть кретином, – шепчет Дженна на ухо Рите.
– Да ладно тебе! – смеется она, хлопнув его по руке.
– Ну что, – спрашивает Дженна, как только Джованни возвращается в гостиную, – как у вас дела?
Фальконе разводит руками, вздыхает:
– Как видишь.
– Ну, знаешь… Намного лучше, чем когда ты работал в уголовном суде.
– Это уж точно, – соглашается Рита.
– Да, но он по нему скучает, – говорит Дженна.
– Да ничего подобного, – возражает Джованни.
– Точно скучает, – настаивает Дженна, подмигнув Рите. – Я тебя уверяю.
Неправда, он не скучает по работе в уголовном суде. Он не скучает по угрозам, устрашению свидетелей, ошибкам халатных судей, оправданиям в связи с отсутствием доказательств, а еще он не скучает по провинциальной манере считать мафию всего лишь разборками между всяким сбродом, перестрелками агрессивных крестьян в ответ на обиду. Мафия – это организация, централизация, контроль, власть. Не понимать этого, а вернее, притворяться непонимающими все равно что защищаться тупым перочинным ножиком, толку не будет.
У него еще свежи воспоминания о процессе Мариано Ликари. И так оно будет всегда. Эти воспоминания всегда будут с Фальконе, как открытая рана. Со временем эта рана превратится в боевой шрам, из тех, что показывают доблесть воина, но пока она только болит.
Ликари был одним из высокопоставленных боссов так называемой марсальской мафии, человеком изящным и элегантным. Ускользать от обвинений он начинал уже своими манерами во время бесед, он был предельно вежлив, ни намека на запугивание или затаенные угрозы, к которым прибегали его «коллеги». Он был не только активным предпринимателем, соучредителем различных компаний, но и акционером ряда местных банков. Могущественная группировка Ликари была связующим звеном между насилием и жестокостью крестьянского мира и криминалом городской экономики. Из разных источников поступали многочисленные доказательства виновности патриарха Ликари в убийствах, запугивании, вымогательстве, отмывании денег. Среди свидетелей обвинения, на которых ссылался Джованни Фальконе (в то время государственный обвинитель), фигурировал своего рода «пентито» – Бьяджо Валенти, отец парня, убитого бандой Ликари. Бьяджо, открывшего охоту на убийц сына, тоже убили. Но он вел дневник, в котором фиксировал найденные им улики. В дневнике Бьяджо Валенти было полно новых доказательств, которые Фальконе объединил с уликами, уже собранными судьями против Ликари и его подручных.
Государственный обвинитель Джованни Фальконе и следственный судья Маркантонио Мотизи провели огромную работу. Мотизи сосредоточился на движении банковских средств Ликари и выявил однозначно криминальные операции. Мотизи и все следствие в целом тогда научили Фальконе двум неоспоримым вещам. Во-первых, расследование движения денежных средств – важнейший инструмент в борьбе с мафией. Во-вторых, у тебя могут быть все доказательства мира, но если судьи глухи на одно ухо, то боссы мафии останутся на свободе. Так и получилось с Мариано Ликари. В том числе и по этой причине, а не только благодаря опыту Кристофоро Дженны Фальконе и решил перейти в суд по гражданским делам, оставив за плечами целые процессы, отправленные на свалку, абсурдные приговоры, проигнорированные доказательства, башни из цифр, данных и бесспорных фактов, снесенные до основания ангажированными судьями и запуганными присяжными – как те присяжные, которые должны были вынести свой вердикт по поводу Ликари и марсальской мафии. Процесс вообще перенесли в Салерно. Поражение совсем не стало неожиданностью.
– Не скучаю, – говорит Джованни, наливая по бокалу красного Дженне и Рите. – Совсем не скучаю.
Но
