Шах ушёл, имам пришёл - Борис Аркадьевич Толчинский

К слову, Джимми Картер, президент США в 1977-1981 годах, дожил до ста лет и умер только когда Дональд Трамп, годившийся ему в сыновья, уже был избран на второй срок. Вспоминал ли он на закате своей долгой жизни о том, что Иран стал проклятием его президентства, из верного союзника, оплота Америки на Ближнем и Среднем Востоке, превратился в злейшего врага? А ведь он мог бы поставить Исламскую революцию себе в заслугу. Администрация Картера развернула, как в то время говорили, оголтелую кампанию по поводу «нарушения прав человека». Эта кампания была направлена в основном против СССР, но под раздачу попал и Иран. Президент США требовал от восточного монарха-автократа соблюдения прав человека! Которые, конечно, шах не соблюдал, в том смысле, как это было принято на Западе. Жискар д’Эстен вспоминает, как Мохаммед Реза, уже после наездов Картера, с изумлением говорил о своих политических противниках:

– Послушайте, они хотят меня убить! Но обратите внимание: они не говорят, что мы убьём шаха. Они призывают других убить меня. И как, по-вашему, мне с ними поступать?

Но в конечном счёте он Картера послушал, поддался, отпустил вожжи, на свою беду. Амир Аббас Ховейда, многолетний шахский премьер, талантливый проводник его политики, был уволен; шахская партия «Растахиз», созданная по образу и подобию КПСС, распущена; иранскому обществу обещаны многопартийность и свободные демократические выборы. Это просто праздник какой-то, думали затравленные шахской охранкой САВАК либералы. Воспряли и аятоллы во главе с Рухоллой Хомейни, злейшие враги авторитарной модернизации. Раньше, до прихода Картера, им, казалось, ничего уже не светит, а теперь появился шанс. И они этим шансом воспользовались, в отличие от прекраснодушных либералов. Назовёте мне хотя бы одну страну на Востоке, которую бы либералы раскачали, а потом в ней победили? Риторический вопрос, конечно. Но их это ничему не учит, ничему и никогда.

События тех жарких лет навсегда врезались мне в память. Можно сказать, я был их внимательным наблюдателем, насколько это было возможно для советского школьника. У нас их недооценивают, а ведь именно оттуда появился грозный политический ислам, и вся картина мира совершенно изменилась. Например, Израиль вместо верного партнёра и союзника в лице шахиншахского Ирана получил непримиримого и самого опасного врага. Если развал СССР – крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века, то крушение 2500-летней монархии в Иране, бесспорно, на втором месте в ряду таких катастроф.

А главное – всё, что происходило полвека назад, не только очень интересно само по себе, но важно, актуально и сегодня. Хотя бы потому, что ситуации похожи, и действующая в Иране власть сталкивается ровно с такими же вызовами, как та, которую она низвергла.

Но тогда, после отъезда шаха, ничего ещё не было предрешено. Да, революция в Иране полыхала уже год, набирала силу и неумолимо двигалась к развязке, однако и в январе 1979 года 2500-летняя иранская монархия многим и многим казалась незыблемой.

Вскоре она рухнет.

Мохаммед Реза ненадолго переживёт её, всего на полтора года. У него была лимфома, и он знал, что смертельно болен, когда ещё ничто не угрожало его власти. Поэтому так спешил со своими утопическими – как вскоре выяснилось – реформами. Одна из самых противоречивых и трагических фигур своего века, он принял Иран отсталой полуколонией, а оставил сильнейшей державой региона, с самой большой и боеспособной армией на Ближнем и Среднем Востоке, с амбициями, и небезосновательными, возрождения величия эпох Ахеменидов-Сасанидов-Сефевидов. В те эпохи Иран был ведущей, а иногда и единственной, сверхдержавой известной Ойкумены, извечным – и равным по силе! – соперником эллинов, римлян, ромеев, османов.

Шах Мохаммед Реза делал всё для того, чтобы поставить Иран вровень с великими державами ХХ века. Или даже превзойти их! Тот же Валери Жискар д’Эстен позже писал в мемуарах, что шах обещал ему сделать Иран третьей, после США и СССР, ведущей державой мира. Иранский монарх словно бы не замечал миллионов своих подданных, которые голодали в то самое время, пока он грезил о мировом величии. Многомиллиардный поток нефтедолларов, что обрушился на Иран после 1973 года, вскружил ему голову.

Нет, он вовсе не был деспотом и самодуром, наоборот, он был умеренным, добросовестным и компетентным руководителем. Внешняя политика была его коньком, внутренней же занимался по необходимости. Любил общаться с зарубежными лидерами. Встречался со всеми американскими президентами от Франклина Делано Рузвельта до вышеупомянутого Джимми Картера, и со всеми советскими лидерами от Иосифа Сталина до Леонида Брежнева. Но это не помогло ему избежать революции. Когда кажется, что всё и вся определяется на встречах «наверху», то поневоле забываешь о народах, а в действительности именно они в конечном счёте и решают всё.

Ещё ему нравилось выступать перед журналистами, светиться на экранах, журнальных обложках и газетных полосах, давать большие интервью – их, к слову, в наши дни можно отыскать на Ютубе. На вопросы шах отвечал грамотно, со знанием дела. И даже книги сам писал! Его новый труд той поры носил характерное название «К великой цивилизации».

А пять лет спустя эта новая великая цивилизация закончилась, толком даже не начавшись. И в Иране происходит… то, что происходит. А почему? Всё потому, что император жил в своей реальности, а его народ – в своей.

Как мы сказали бы сегодня: поднял свою империю с колен и сделал её вновь великой. И сам же погубил её, в точности повторив путь своего печально знаменитого предка Хосрова II Парвиза (591-628). Возможно, хронисты далёкого будущего и не увидят между ними разницы, будут их путать.

Влияние современного Ирана, с которым вынуждены считаться сильные мира сего, в значительной мере заслуга последнего шаха и, вместе с тем, его вина перед историей. Всё, что он создал, досталось не ему и не его потомкам, и не империи, которую он с завидным тщанием выстраивал. Развилка состоялась: история, как это бывает в подлинных альтернативках, решительно ушла в сторону. Возможно, в прошлое, чтобы потом, через прошлое, прийти к какому-то другому будущему.

Реза Пехлеви, сын и наследник Мохаммеда Резы, ещё застал своего отца на самой вершине его обманчивого могущества. Принц Реза активен и всегда готов поднять павшее знамя империи. Особенно теперь, когда новая революция, уже промонархическая, кажется ему настолько близкой, что он ежедневно выступает на Ютубе с громкими воззваниями к соотечественникам. На его стороне – открытая поддержка Штатов и Израиля, это весомые, но сомнительные в глазах иранского народа активы. Вокруг него – большая семья и огромная