Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - Наталия Чеснокова
Профессия шаманки стала вызовом всей системе — сначала патриархально-конфуцианской, теперь светской и религиозной. Но так ли легко в одночасье стать шаманом или шаманкой? Достаточно ли всего лишь заболеть «шаманской болезнью», как насморком, и через недельку-другую, совмещая шаманизм с основной работой или учебой, вдруг заявить всем, что отныне слышишь духов? Давайте попробуем разобраться.
Мифы о первых шаманках
Разобраться — это важно, но едва ли возможно. Сразу возникает проблема: трудно сказать, когда именно появилась первая шаманка и при каких обстоятельствах. Поэтому обратимся к народному творчеству и рассмотрим три корейских мифа о зарождении шаманизма.
Первые два — самые известные и любимые корейцами страшные и печальные истории: о самоотверженной принцессе Пари и о влюбленной принцессе Аван.
Принцесса Пари
Случилось это давным-давно, в государстве Пулла, которым правил король Огу. Когда настала пора ему жениться, то во все уголки страны разослал он гонцов, чтобы те нашли ему достойную супругу. Выбор пал на прекрасную Кильдэ.
Как положено, перед свадьбой король обратился к предсказателю. Тот посмотрел на звезды, что-то посчитал в толстой книге и наконец молвил:
— Король, Небо благоволит вашему союзу. Да только жениться лучше через год. Если женитесь сейчас, будет в семье семь дочерей. А если женитесь на следующий год — трое сыновей.
Король был молод, он не поверил словам предсказателя. Как можно скорее хотел Огу жениться на скромной красавице Кильдэ, потому пренебрег он советом и велел в седьмой день седьмого месяца по лунному календарю — в день, когда встречаются на небосводе Волопас и Ткачиха, — сыграть свадьбу.
Зажили супруги душа в душу. Вскоре у госпожи Кильдэ округлился живот, и спустя положенный срок родилась дочь. Король не мог нарадоваться и все твердил, что первая дочь — его сокровище. Велел построить отдельный дворец для принцессы и найти для нее лучших служанок.
Через некоторое время у госпожи Кильдэ вновь округлился живот. И вновь родилась дочь. И король опять был счастлив и велел построить дворец и найти лучших служанок.
Год минул с рождения второй дочери, и госпожа Кильдэ снова зачала. И снова родилась дочь. И король вновь был горд и доволен, велел построить отдельный дворец для малышки и найти лучших служанок-кормилиц.
Затем родилась четвертая дочь, а затем и пятая, и шестая. Король велел для каждой строить отдельный дворец и выбирать достойных служанок, но все чаще вспоминал слова предсказателя и отчаивался: неужели действительно в их семье не будет наследника? Он любил своих дочерей, но надежда на рождение сына не покидала его. Когда живот госпожи Кильдэ вновь округлился, король едва мог есть и спать. С каждым днем он все больше мрачнел. Было тихо в королевском дворце: все ждали, кого же родит королева. Дни казались такими длинными, что и конца им не было. Но вот наконец пришел положенный срок.
В ночь перед родами супруги спали порознь, но видели один и тот же сон. Словно спустились с неба два дракона, желтый и синий, и прижались к госпоже Кильдэ, обнимая ее своими крыльями. А на колени забрались две черепахи, черная и белая. А за спиной королевы одновременно показались луна и солнце. Супруги поняли, что это сон о рождении особого ребенка, и решили, что теперь наверняка родится мальчик, достойный наследник престола.
Черная черепаха
National Folk Museum of Korea
Но когда из родильных покоев донесся детский крик, служанки не вынесли младенца королю. Остались лежать расшитые золотом и серебром одежды. Никто не ликовал. Отец был в негодовании и потребовал от служанок ответа, какого пола ребенок. Узнав, что снова родилась девочка, седьмая принцесса, король пришел в ярость.
Он повелел избавиться от младенца — выбросить прочь, отдать скоту. Никто не посмел ослушаться разозленного короля. Как слуги ни жалели малышку, но страх перед государем был сильнее. Поначалу они решили оставить новорожденную в конюшне. Но лошади вышли, едва спеленутый ребенок оказался на земле. Слуги удивились и перенесли девочку в хлев. Как и лошади, коровы тоже вышли во двор. Ни одно из животных не хотело причинять вред маленькой принцессе.
Королю сообщили об этом, но он остался глух к чудесам и мольбам придворных. Не послушал он и королеву, которая умоляла оставить седьмую дочь во дворце. Король хотел избавиться от ребенка как можно скорее, словно давая себе еще одну попытку рождения законного наследника. Согласился он лишь дать имя малышке. Он назвал ее Пари — «брошенка». Но считать частью королевской семьи отказался, потому и стали называть девочку Пари-теги, будто была она простолюдинкой или служанкой во дворце. Последним королевским даром новорожденной стал большой нефритовый сундук. Туда слуги поместили несчастную Пари вместе с шелковыми одеждами, на которых было вышито ее имя, и, заперев, вынесли прочь из дворца.
Слуги принесли сундук к реке и спустили свою тяжелую ношу на воду. Сундук закачался на волнах, но, едва отплыв, сделал круг и вернулся к берегу, словно ведомый чьей-то рукой! Слуги вновь столкнули его в воду. И вновь сундук вернулся на прежнее место. Только с третьей попытки удалось оттолкнуть сундук подальше, и он, подчиняясь течению, поплыл вниз по реке.
Спустя несколько дней сундук с маленькой Пари пристал к берегу рядом с небольшой деревушкой. Рыбаки вытащили его на сушу, но никак не могли подцепить крышку, чтобы открыть. И так пробовали, и сяк. Но ни сила, ни хитрость не помогли отпереть замок. Кто только не пытался! Собрались местные жители, каждый предлагал свой способ, но ничего не получалось.
Были в толпе и нищие супруги Пирикондок, они давно жили вместе, но детей у них не было. Односельчане и им предложили открыть сундук. И —
