Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

Ходячий покойник

Ходячий покойник (упырь, вупор) — это умерший человек, по разным причинам не получивший успокоения на том свете и возвращающийся в мир живых в качестве опасного потустороннего существа. Это один из центральных персонажей белорусской мифологии, с которым связано большое количество мотивов и сюжетов, частично пересекающихся с образом черта. Чаще всего к этой категории относятся умершие люди, при жизни знавшиеся с нечистой силой (ведьмы и колдуны); те, кто по разным причинам до конца не изжил своего века: самоубийцы; умершие от несчастного случая; те, кто оставил на земле какое-то незавершенное дело, не дающее им покоя на том свете; а также покойники, по которым слишком тоскуют их родственники, своими слезами вызывая их из мира мертвых. Чтобы прекратить «хождение» такого покойника, применяют специальные магические средства — упырю, например, отрубают голову, втыкают в спину осиновый кол и хоронят, повернув его ничком.

Сцена из «Басен и рассказов» Х. Геллерта. Гравюра Д. Н. Ходовецкого, 1775 г.

The Rijksmuseum

В западнобелорусской традиции под влиянием польской мифологии и католических представлений известна особая категория ходячих покойников, отличающаяся от упырей, — покутники, души, избывающие покуту, то есть временное посмертное наказание за земные грехи. Такие покойники не приносят намеренного вреда людям, а лишь пугают их своим появлением.

Души, отбывающие посмертное наказание, ходят после смерти

Души, отбывающие посмертное наказание[55], ходят после смерти в теле и без тела. Такие души имеют предназначение от Бога, время и даже пути, по которым могут ходить. Они никому не вредят, а показываются исключительно только для того, чтобы кто-нибудь оказался таким сообразительным и спросил: «Душечка набожная, что тебе требуется?» Тогда покойник все расскажет, чего ему нужно, а если это все ему сделать, то душа больше уже ходить не будет, потому что уже будет избавлена. И говорят, что тот [, кто так поступит], будет очень счастливым, потому что покойник с того света будет помогать. Эти души не боятся пения петухов, потому что они ходят по Божьей воле, а не по чертовой.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 54, № 161)

Проклятый родителями человек после смерти избывает наказание за грехи

В одной хате все нечто пугало, и никто там не мог жить. Один раз пришел путник и просится переночевать. А они говорят: так и так. «Мы сами не можем в хате ночевать, а где попало, потому что там нечто все страшит». «А мне, бедному человеку, все равно — страх, не страх». — «Добро!» Пошел он там, лег спать, вдруг вылезает нечто бородатое из печи, да и говорит: «Будем бриться. Если ты наклонишь голову [во время бритья], то я тебе три раза кулаком дам, а если я, то ты мне». — «Хорошо». Тот взял бритву и стал брить этого человека, а он все молчит и не шевелится. Наконец [человек] говорит: «Ну, хватит уже, теперь я тебя». Тот сразу сел, а человек взял бритву, бреет его, бреет, а под конец взял да и бороду ему немножко разрезал, так тот и отклонил голову. А человек, когда двинул ему три раза в ухо, так из того сделался хороший паныч и стал его благодарить и говорит: «Это меня родители закляли за то, что я их три раза ударил, так мне Бог дал наказание, чтобы я ходил сюда, пока кто-нибудь меня три раза не ударит. Теперь уже я пойду прямо на небо».

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 59, № 174)

Землемер после смерти избывает наказание за грехи

Рассказывают старые люди, что около Свислочи с того света землемер ходил несколько лет, целыми ночами зимой и летом цепью перемерял поле, забивая колышки в землю и обозначая границы. А это он при жизни брал взятки и измерял не по правде, за это Бог дал кару, чтобы он с того света ходил и исправлял то, что плохо сделал. В некоторых селах признавали не те границы, которые он мерил при жизни, а те, которые он мерил после смерти.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 54, № 164)

Упырем становится человек, продавший душу черту

Наистрашнейшие те души, что ходят по чертовой воле; они при жизни свои души запродали черту и после смерти должны делать то, что им черт говорит. Они ходят в своих телах и без тел, а временами в их телах черт ходит. Они душат, жгут, устрашают людей, превращаются в животных и на злое наговаривают. Такие мертвецы ходят, пока первые петухи не запоют.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 59, № 177)

Самоубийца становится после смерти ходячим покойником

Верно, вы знаете Данилу Канцавейко из Пирачичей? Так вот, с этим самым Данилой мы набрались такого страху, что и теперь волосы поднимаются, когда подумаю. Это было весной, вот где-то после Миколы[56]. Был я в Лютавичах, холостил там бычков, да после того заговорился с добрыми людьми. Знамо дело, немного выпили… другие не пускали меня на ночь идти домой. Знаете же, что мне нужно идти летней дорогой через плотину, да около кладбища через лесок, а там, говорят, всегда пугает висельник, потому что как раз за плотиной раньше тут повесился один человек. Там его и закопали почти при самой дороге. Еще и теперь есть холмик. На него накидали ломаных веток, потому что кто идет тут, да что-нибудь и кинет на холмик. Говорят, что тогда висельник не будет пугать[57]. Днем можно обойти это место. Там через болото положены жерди. Но полночью по жердям нельзя пройти, вот так и попадешь в топкое место по самые уши, а то и вообще в грязи сгинешь. Вот солнце уже заходит. Я собираюсь идти. А молодежь меня не пускает: «Дедушка, ночуй у нас. Неужели ты не боишься висельника?» Говорю: «Не боюсь!» Я-то немного побаивался, но тогда стыдно было сказать. «Так это он храбрится», — говорят про меня молодые люди. От этих слов меня злость взяла. «Вот же, — думаю, — я вам покажу, что не храбрюсь, а и вправду пойду и не боюсь висельника». Вот надел я на плечи сумку, взял посох да и вышел из корчмы, как будто хочу идти, а самого страх берет, да стыдно признаться. Посмотрел я на дорогу — кто-то едет — подожду, может, подвезет. Вот подъезжает к корчме Данило Канцавейко… «Подвези, — говорю, — меня.