Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Когда я приехала в Англию, мой пиар-агент предупредил: “Есть проблемка, небольшая дискуссия по поводу этого „грязного видеорынка‟», – объясняет Дебби. – Нам звонили министры, члены городских советов и представители религиозных организаций и заверяли, что не допустят показ в своих городах. Откуда им знать, что он опасен, если они его даже не видели? “Мы не хотим его смотреть, мы не хотим о нем ничего знать. Мы читали о нем, и этого достаточно”, – говорят они. Смешно, правда? Почти комедия».
Любопытно, что возмущенные активисты, которые отказывались внять здравой логике, обвиняли Дебби в содержании «Видеодрома», в частности – в сцене, где по ее груди проводят зажженной сигаретой. «Они спрашивали, как я позволила Кроненбергу написать эту сцену, – удивлялась она. – Они считали меня ответственной за чужой сценарий, но совершенно безответственно относящейся к толпам людей, которые, по их мнению, вот-вот выйдут на улицы совершать акт насилия или извращенные сексуальные действия. “О мой Бог, как вы посмели позволить ему так изгаляться над своим телом?” Они даже слово “грудь” не могут сказать, только “тело”. Это не “тело”, ребята, это его часть, и она называется “сиськи”!».
«Фильм поднимает важнейшую тему, которую стоит понять, – подводит итог Дебби. – Подумайте, какое место в нашей жизни занимают видео и телевидение? Какая страшная сила в них заключена, если те, за кем мы наблюдаем, становятся нашими ролевыми моделями? И я уверена, что “Видеодром” хотел донести эту мысль до зрителя». К слову, несколько позже Дэвид Кроненберг признался, что горькая ирония заключалась в частичном совпадении его «послания» и примитивной мысли «Национальной ассоциации зрителей и слушателей».
Вскоре Дебби безуспешно поучаствовала в кастинге драмы британского режиссера Алана Паркера «Птаха», посвященной теме посттравматического синдрома ветеранов войны во Вьетнаме. Намного раньше для мисс Харри обернулись неудачей и пробы на роль Линды Мароллы в романтической комедии с Дадли Муром «Артур», и Викки Ламотты в культовом фильме Мартина Скорсезе «Бешеный бык». В связи с этим она обратила актерские чаяния в сторону театра. Так она получила ведущую роль в «Траффорд Танзи», американской адаптации пьесы Клэр Лакхэм, посвященной противостоянию полов, перенесенному на арену для реслинга. Для американской публики действие пьесы перенесли из Манчестера в Нью-Джерси, а саму постановку переименовали в «Тинек[95] Танзи: Венерина мухоловка».
Режиссер-дебютант Крис Бонд снизил физическую нагрузку в сценах на ринге, распределив роль между двумя актрисами, Дебби и Кейтлин Кларк, которые должны были играть по очереди. Тем не менее, физически Дебби все равно пришлось несладко. Приближающаяся к пятому десятку Дебора не только боролась с последствиями употребления героина, но и не имела никакой спортивной подготовки с тех пор, как выступала с жезлом в старших классах.
«Для этой роли мне пришлось набрать вес, около 5–6 килограммов, так как я решила, что женщина-борец не может быть такой худой. Пытаясь приблизиться к образу американской спортсменки, они заставили меня состричь длинные каштановые волосы, и не могу сказать, что была от этого в восторге. Восемь недель я тренировалась с чемпионом Британии в полусреднем весе…. Все было по-настоящему. Мы получали травмы, и меня постоянно мутузили чуть ли не до полусмерти».
Но ни признание в Англии, ни приглашенная на роль рефери звезда «Saturday Night Live» и «Такси» Энди Кауфман (умерший от рака через год) не способствовали успеху пьесы в США. «Тинек Танзи» с позором закрылась после двух спектаклей в день премьеры на сцене бродвейского театра «Nederlander».
«Я очень расстроилась, когда постановку закрыли на следующий день, – сказала Дебби. – Когда мы ставили ее в даунтауне, публика приняла нас тепло. Несколько недель все шло отлично, но потом продюсеры решили перенести ее на Бродвей. Думаю, если бы площадку не поменяли, пьеса шла бы до сих пор. Для Бродвея она оказалась слишком сумбурной и суматошной, а вот для даунтауна – в самый раз. Зал постоянно взрывался аплодисментами и восхищенными криками зрителей, но для Бродвея пьеса оказалась слишком экстравагантна».
Критики буквально разгромили постановку. Фрэнк Рич из «New York Times» заявил: «“Тинек Танзи” – американизированная версия самого большого комедийного хита Лондона со времен пьесы “Парная”, но, похоже, ее очарование испарилось где-то над Атлантикой. До “Nederlander” дошло лишь какое-то театральное трюкачество, вызывающее тяжелую боль во всех частях головы, кроме мозга». Саркастически похвалив Дебби за невнятное произнесение некоторых реплик, Рич окончательно пригвоздил спектакль своим презрением: «Поскольку Танзи и ее антагонисты – символы, лишенные плоти и крови, нам все равно, кто победит на ринге: все они – куклы. Сцены реслинга хоть и шумные, но менее убедительные, чем типичные драки “Трех балбесов”. Песни, которые здесь поют, кажется, сочиняли на стиральной доске, а инструментальное сопровождение электрооргана на главном плане недостойно и клочка травы стадиона “Shea”[96]».
«Мы закрылись из-за критиков, – утверждала Дебби. – Им действительно не понравилось шоу и они не поняли его смысл. Им была неведома популярность реслинга и важная часть постановки – взаимодействие со зрителями. Не помогли ни колоссальные предпродажи билетов, ни сложившаяся фан-база, привлекающая новых зрителей по принципу сарафанного радио».
Помимо прочего, Фрэнк Рич выразил недовольство «анахроничным» феминистским подтекстом пьесы, и Дебби признает обоснованность этой претензии. «Так называемый феминистский подтекст в этом спектакле действительно устарел. Сколько раз я поднимала вопрос доработки сценария, большого количества переделок но стоило начать выступать, как оказалось… эх-х-х… оказалось, что они изменили не больше, чем несколько фраз. Америка и Британия далеко ушли друг от друга в этом вопросе, и вряд ли такая скромная переработка оказалось достаточной. Очень обидно. Реслинг был очень популярен в обществе, и мы идеально нанизывали на него смыслы. Но самое печальное, что я обманула сама себя. Меня настолько увлекла идея трансформации пьесы, которая произошла лишь в моем воображении. Только потом я поняла, что никто ничего менять не будет, и посыл останется прежним. Ни о чем не жалею, я получила неплохой опыт. В театре своя жесткая иерархия и дисциплина, и мне стоило пройти через это, чтобы лучше понять».
Дебби вернулась в мир кино для записи вокала в песне Джорджио Мородера «Rush Rush», вошедшей в саундтрек фильма Брайана Де Пальмы «Лицо со шрамом». Трек, сопровождающий сцену на танцполе, стилистически выдержан в духе «Call Me» и содержит написанные Дебби слова, прославляющие разрушающий носовую перегородку образ жизни главного героя фильма Тони Монтаны в исполнении Аль Пачино. В феврале 1984 года «Rush Rush» стал первым синглом Дебби со времени распада Blondie. И хотя
