Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Под влиянием своей любви к театру и своего юношеского кумира Диккенса Олкотт мастерски изображала драматические сцены; некоторые из них, как, например, смерть Бесс Марч, трогают до глубины души, тогда как многие другие включают в себя живое описание игр, театральных постановок и других радостных событий[58]. Олкотт также тонко чувствовала язык молодежи. Замена длинных нравоучительных пассажей, характерных для большинства книг для девочек, на диалоги придала ее истории неотразимое очарование непосредственности. Она также использовала сленг, за который ее часто упрекали критики, но который, должно быть, пришелся по душе юным читателям. И наконец, прекрасно выписанный портрет Джо Марч в роли девчонки-сорванца свидетельствовал об изменении стандартов для девушек. Сорванцы впервые стали важным литературным архетипом в 1860-х годах. Их не только терпели, но даже восхищались ими – вплоть до определенного момента, когда от девушек ожидали, что они станут женщинами[59].
Некоторые критики конца XX века осуждали Олкотт за то, что она пошла на уступки буржуазным гетеросексуальным условностям именно в этот момент. Но снова поучительно будет сравнить Олкотт с современниками, в частности с популярными книгами о Кейти авторства Сьюзан Кулидж[60], которые наиболее близки ей по духу. Кейти Карр в 12 лет очень похожа на Джо: амбициозная, взбалмошная и веселая девочка, которую сурово наказывают за непослушание. Лишь после того, как она ломает спину и несколько лет проводит в инвалидном кресле, страдая от боли, она превращается в заботливую девочку, которая вырастет настоящей женщиной – в данном случае одинокой женщиной, ответственной за овдовевшего отца и младших братьев и сестер[61]. Для сравнения, платой Джо за то, что она не помешала своей сестре, которая является для нее самым большим испытанием в жизни и которая только что уничтожила ее рукопись, провалиться под лед, становится чувство вины – суровое, но не слишком ограничивающее наказание. Что касается взросления, то ее наказанием становится брак с мужчиной по ее выбору.
Такой поворот сюжета – его развитие и разработка – на самом деле является как необычной особенностью истории публикации «Маленьких женщин», так и важным элементом силы и привлекательности книги в долгосрочной перспективе. Читатели приняли нетипичное участие в построении сюжета книги. Стремясь извлечь выгоду из начинания братьев Робертс в области художественной литературы для девочек, Найлз попросил Олкотт добавить главу, «в которой можно было бы намекнуть на что-то в будущем»[62]. Используя метафору, хорошо подходящую для писательницы, которая бо́льшую часть своей жизни участвовала в театральных представлениях, первый том она завершает так: «И здесь опускается занавес, скрывая от нас Мег, Джо, Бесс и Эми. Поднимется ли он вновь, зависит от того, какой прием будет оказан первому акту семейной драмы под названием “Маленькие женщины”[63]»[64]. Реакция читателей на затравку Олкотт была положительной, но усложнила ей задачу. Не желая отходить от жанра автобиографии, писательница настаивала на том, что по праву Джо должна оставаться «литературной старой девой». Но она чувствовала давление со стороны читателей, требовавших для героини другую судьбу. В день, когда Олкотт начала работу над продолжением, она заметила: «Девочки пишут мне с вопросом о том, за кого выйдут замуж маленькие женщины, как будто это единственная цель и смысл в жизни женщины. Я не стану выдавать Джо за Лори, чтобы угодить кому бы то ни было». Однако, чтобы насолить читательницам, она придумала «странноватую пару» для Джо – неуклюжего профессора-немца средних лет Фридриха Баэра[65].
Аспект книги, который разочаровывает поколение за поколением читателей – невозможность брака между Джо и Лори – представляет собой компромисс между Олкотт и ее первоначальной аудиторией. Как ни парадоксально, этот кажущийся просчет, вероятно, стал одним из главных факторов непреходящего успеха истории. Если бы Джо осталась старой девой, как хотела Олкотт, или вышла замуж за привлекательного и богатого главного героя, как надеялись читатели, книга вряд ли бы пользовалась популярностью так долго. Наоборот, именно проблемный финал способствовал популярности «Маленьких женщин», а отсутствие удовлетворительной развязки помогло сохранить историю живой, такой, над которой можно поразмышлять, к которой стоит вернуться, перечитать, возможно, с надеждой на другой исход. Отказ Олкотт от традиционного счастливого финала, в котором Джо и Лори были бы вместе, и ее настойчивость в выборе «странноватой пары» для Джо в виде неухоженного профессора намного старше нее подрывают подростковые романтические идеалы. Отсутствие захватывающего любовного сюжета еще и позволило многим поколениям читателей не обращать внимания на концовку романа, когда Джо становится матушкой Баэр, и сохранить в воображении образ Джо как подростка в поисках себя[66].
В то же время юная читательница, страдая от неидеальной внешности и неуправляемых импульсов и размышляя о тяготах женской доли, которые ей предстоят, может найти утешение в том, что подобная ей героиня счастливо, хотя, может, и не идеально выходит из подобных обстоятельств. Ведь Джо любима. И у нее есть выбор. Она отвергает обаятельного, но непредсказуемого Лори, который утешается, женившись на ее симпатичной и тщеславной младшей сестре Эми. Профессор Баэр не тянет на роль героя-любовника для школьницы, но Джо считает, что он больше подходит ей, чем Лори. Ключевой момент в том, что выбор за ней, а причудливость этого выбора – еще один признак столь высоко ценимой ей индивидуальности[67]. И хотя Джо бросает писать сенсационные романы, потому что ее будущий муж считает их недостойными, она ясно дает понять, что намерена внести свой вклад в содержание их будущей семьи и надеется «все же написать хорошую книгу»[68].
Выдав сестер замуж во второй части, Олкотт уступила интересу своих читательниц к романтике. Добавление брака в приключенческий сюжет позволило «Маленьким женщинам» затронуть основные темы, важные для читательниц из среднего класса. В этом отношении книга была необычной для своего времени. Во взрослой художественной литературе романтические и приключенческие сюжеты редко сочетались в одном тексте – успех в первом исключал достижение цели во втором[69]. Удивляло также включение романтического сюжета в книгу, предназначенную для невзрослой аудитории. По крайней мере один рецензент посчитал продолжение «довольно зрелой книгой для маленьких женщин, но отличной – для их старших сестер»[70]. Но именно сочетание приключенческого и романтического сюжетов помогает объяснить непреходящую
