Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Но вернемся к важнейшим событиям первого года царствования Александра I. 31 августа 1801 года он уехал из Петербурга в Москву на коронацию, которая состоялась в воскресенье 15 сентября в Успенском соборе Кремля. К этому дню была выпущена специальная медаль с символическим изображением, которое должно быть свидетельствовать о характере нового царствования: корона Российской империи на этом изображении прочно покоилась на колонне с прикрепленной к ней надписью «Закон».
Александр I вместе со всем Двором оставался в первопрестольной столице до середины октября (и «молодые друзья» даже успели провести здесь одно заседание Негласного комитета). Надо отметить, что это был минимально возможный срок коронационных торжеств, и Александр вообще относился ко всему происходящему чрезвычайно скептически – очевидно, помня свои ощущения еще во время предыдущей коронации своего отца. В Негласном комитете он сказал: «Когда показывают иллюзию, то нельзя ее демонстрировать долго, иначе она может лопнуть».
Чарторыйский вспоминал о грусти Александра I, владевшей им в Москве. «Блестящий апофеоз верховной власти, вместо того, чтобы возбудить честолюбие Александра, льстить его тщеславию или развлекать его, наоборот, увеличивал до крайности его внутреннюю муку. Я думаю, он никогда не чувствовал себя более несчастным». Неуверенность и даже растерянность Александра во время обряда венчания на царство отмечали и другие наблюдатели. Он, без сомнения, часто думал о судьбе отца и своей роли в ней. Именно тогда, во время коронации, родился потрясающий своим трагизмом образ, дошедший до нас через графа Ф. Г. Головкина и как нельзя лучше передающий и внутреннее состояние императора, и его восприятие в обществе: «Молодой Государь шел в собор, предшествуемый убийцами своего деда, окруженный убийцами своего отца и сопровождаемый, по всей вероятности, своими собственными убийцами».
Александр понимал, что обязан освободиться от этого окружения, тем более что первый и самый тяжелый шаг – избавиться от Палена – был уже сделан. Московская атмосфера, очевидно, способствовала тому, что именно здесь император подписал решение об отставке второго по значению среди заговорщиков – графа Н. П. Панина. Он был уволен с поста управляющего Коллегией иностранных дел, и на его место назначен Кочубей, причем сделано это было в присущей Александру манере: он до последнего момента работал с Паниным, никак не демонстрируя принятое решение, которое затем сообщил ему письменно.
После возвращения в Петербург в конце октября Александр в подробностях рассказал о заговоре против отца Лагарпу, который был вовсе не рад, что его давние предсказания, сделанные Павлу, сбылись, а, напротив, негодовал против убийц, требуя суда над ними, но Александр его «глубоко расстроил, доказав невозможность наказать виновных, некоторые из которых еще осмеливались показываться в придворном кругу». И тем не менее швейцарец отправил после этого разговора своему бывшему ученику письмо от 30 октября 1801 года, где настаивал:
Оставить безнаказанным убийство императора, в самом его дворце, в кругу семьи происшедшее, значит попрать законы божеские и человеческие, унизить достоинство императорское, сделать нацию добычей недовольных, которые дерзают мстить монарху, распоряжаться его престолом и принуждать преемника его их освободить от наказания. […] Надобно положить конец положению возмутительному, при котором в России цареубийцы вечно остаются без наказания, а порой даже награду получают и бродят вкруг трона, готовые вновь за свое черное дело приняться.
Подействовали или нет на Александра убеждения Лагарпа, но в течение следующих недель в ноябре и начале декабря был решен вопрос и об удалении светлейшего князя П. А. Зубова. К этому времени проекты реформ, непосредственно исходившие от князя, были отвергнуты императором (о чем будет рассказано в следующей главе). Зубов, так и не получивший никакой должности, кроме членства в Государственном совете, пожаловался Александру на «бесполезность настоящего служения» и высказал желание поэтому отправиться в чужие края, на что император немедленно ответил согласием. Повторилась ситуация с отставкой Палена – и тот и другой рассчитывали, что после показательного демарша император пойдет им навстречу, но в итоге лишь предоставили Александру желанный предлог для их удаления.
Зубов получил от царя разрешение на выезд за границу 24 декабря 1801 года и, как показали последующие события, встретил его с негодованием. По столице сразу поползли слухи, что он налаживает связи с командирами гвардейских полков и готовит переворот в пользу вдовствующей императрицы Марии Федоровны, ради чего вновь объединяется с уже отставленным Паниным (не зная, что тот по приказу Александра I был помещен под тайный надзор полиции). Кульминацией этих смутных событий стал праздничный обед 1 января 1802 года у Марии Федоровны, на котором «много горячих голов» осуждали действия ее сына и призывали ее прийти на помощь «государству в опасности». Вдову Павла I якобы уверяли, что «все старики к ней расположены» и что большинство в Государственном совете также желало бы, чтобы она забрала власть у Александра. О том, что такой обед действительно имел место, узнали многие в Петербурге[200]. Известия о нем дошли даже до Лагарпа, который немедленно (3 января) предупредил императора: «Те, кто льстил себя надеждой Вами командовать, оскорблены своей неудачей, раздосадованы и желают пересудами публику на свою сторону привлечь». Он также советовал Александру объясниться с матерью – «немедленно, честно, откровенно, без посторонних».
У нас нет никаких свидетельств того, чем именно закончилась эта история: об этом можно лишь догадываться по результатам. Так, «новогодний обед» стал последним эпизодом, во время которого проявилась какая-либо политическая активность Марии Федоровны – не исключено, что объяснение Александра с ней все-таки состоялось и мать сумела его убедить, что навсегда рассталась с идеями установить опеку над сыном и будет ограничиваться дальше лишь делами благотворительности. Граф Никита Панин уехал за границу, а по возвращении в Россию ему вручили запрет находиться в столицах и местах пребывания Двора (действовавший до конца его жизни!). 17 января 1802 года отправился в путешествие по Европе и князь Платон Зубов, а в 1803 году он поселился в своих курляндских имениях, продолжая питать открытую неприязнь к Александру – впрочем, с его удалением от Двора современники очень быстро забыли о некогда всесильном временщике.
Таким образом, к началу 1802 года Александр I смог полностью избавиться от влиятельных заговорщиков, составлявших его окружение после смерти Павла I, и даже пригасить определенные притязания на власть со
