Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов

выполнявшие подобные задания, я стал осторожнее касаться предстоящего задания. Но время выполнения задания и мы в составе отделения направились не в сторону Пустошки, в окрестности, которой предстояло провести эту операцию. Мы должны обеспечить питанием весь отряд. О нашем задании все партизаны знали, и мы это чувствовали. Шли мы обычным путем. Избегали, как никогда встречи с полицейскими или немцами. Шли только лесами и болотами. Ведь мы знали, что от выполнения данного задания зависит боеспособность всего отряда. Нам не привозят из-за фронта ни хлеба, ни мяса, ни соли. Для партизан боепитание превыше всего. Самолеты едва успевали снабжать нас этим. Об остальном мы должны позаботиться сами. Бывалые партизаны нашего отделения знали в одной деревне надежного человека. Его решили взять в качестве проводника. Он должен не только привести нас в деревню, но и указать в стаде корову, принадлежащую полицейскому. По пути мы находим место, где мы устанавливали мину на прошлой неделе. Решили, не дожидаясь результатов проверки другими партизанами, сами посмотреть на результаты своей работы. Здесь как и в прошлый раз было тихо. Только вблизи на железной дороге то и дело взлетали ракеты. Иногда звучали пулеметные очереди. Мы быстро отыскали то место, где мы устанавливали мину. Правда, то место стало непохожим на прежнее. Яма от взрыва изменила дорогу. Она была глубокая, но она удивила меня своей широтой. К удивлению нас всех, на этом месте ничего не говорило о том, что здесь подорвалась машина на мине. Гитлеровцы обычно убирали все, что оставалось от взрыва. Постарались они и на этот раз. Убедившись в том, что ничего на месте взрыва не осталось, командир отделения Трофимов решил оставить рядом со взорвавшейся миной, новую, с кислотным взрывателем. На установленную временную дистанцию происходит разъедание кислотой проволоки, удерживающей пружины и она срабатывает. Происходит взрыв. Установка такой мины не потребовала много времени. Вскоре мы продолжали путь в намеченную деревню. Начинало светать, а мы никак не находим деревни. А к выгону стада в поле мы должны быть на месте. Я шел в конце колонны и не примечал того, что мы несколько раз проходили по одному и тому же месту. Короче говоря, проводник нас водил по кругу. Дмитрий Гурьев это заметил и о своем подозрении поговорил с командиром отделения. Отделение было остановлено. К проводнику подошел Гурьев и серьезно поговорил с проводником. После этого мы вскоре оказались возле нужной нам деревни. Проводник понял, в какую нелепую обстановку он влип. На глазах у деревни ему бы пришлось указывать партизанам коров, принадлежавшим полицейским. Партизаны уйдут, а ему придется жить в деревне. Его, безусловно опознают. И в тот же день он будет расстрелян. Это все поняли. Было решено, что надо так сделать, чтобы проводник был вне глаз местного населения. Во время рассвета на землю ложился густой туман. Проводник издалека указал нам дома полицейских. Но нужно было подождать, чтобы члены их семей сами вывели коров в поле. К тому времени мне было приказано, чтобы я между картофельными рядами подполз к бане, стоявшей в огороде полицейского, взобрался на нее и наблюдал о происходящем в деревне. Покинуть баню только по стуку о подошву моих сапог. Долго, как мне показалось, я лежал на бане. Не видно было ни полицейских, ни партизан. Признаться я оробел. Вся деревня находилась в глубоком сне. Туман создавал впечатление, что еще ночь продолжается. Наконец по деревне начался рев коров. Я увидел, как из дворов стали выводить на поводках коров. Мелкий рогатый скот выгоняли отдельно. По опыту нашей деревни я понял, что при выходе из деревни есть какие-то посевы и чтобы уберечь их от потравы, коров проводят мимо этих посевов на поводке. В это время я услышал долгожданный стук по моей подошве. Я оглянулся и увидел указание рукой, направленное партизаном, куда мне следовало двигаться. Достигнув кустов, я встретился с другими бойцами. Они уже знали, куда надо было двигаться. Мы прошли густыми зарослями вдоль деревни, в ее конец. Сквозь туман можно было скорее догадаться, чем увидеть скопление коров. Слышен был разговор людей. Мы пошли ближе к людям, там был и скот. Проводник, стоявший за кустами, определял, какая из коров принадлежала полицейскому. Партизан, находившийся возле проводника, отходил от него, направлялся к бойцу, которому предстояло брать корову. Через несколько минут у меня на поводке была корова. Я ее повел в кусты, где стояло несколько партизан. Было конфисковано семь коров. Вскоре мы двинулись цепочкой за проводником. Туман скрыл нас. Спустя минут десять со стороны деревни раздалась сильная стрельба. Стреляли из пулеметов и автоматов. Нас повел проводник через болото. К удивлению, коровы были довольно послушны. Они реагировали на наши требования. Особенно это касалось быстроты передвижения. По нашему желанию, когда стрельба стала приближаться, коровы под наше бичевание побежали бегом. Чтобы они ни издавали звуков, их морды были завязаны веревками. Все мы, не раздумывая, ринулись за проводником в болото. К счастью оно не оказалось сильно вязким. Преследователи не последовали за нами в болото, а стреляя, продвигались полями. Они явно потеряли нас, не зная направления нашего движения. Коровы проворно преодолевали вязкие места, шустро реагировали на наши понукания. Видимо, нервное и целестремительное поведение людей, сопровождающих их отражалось на поведении животных. Они становились понятливее. Близкая стрельба сзади и с боку не давала и нам покоя. Но полицейские не рискнули прочесать болото. Они опасались нашего прикрытия. И не зря. В конце нашей необычной колонны двигался Морозов с ручным пулеметом. Выстрелы преследователей стали раздаваться правее нашего пути движения, а потом сзади стрельба стала жиже и, наконец, полицейские, признав свою беспомощность, перестали стрелять. Видимо они повернули назад. И вот наш проводник спокойно сообщил нам, что болото кончилось. И действительно. Вскоре мы вышли на окраину поля, заросшего лесной порослью. Мы были недалеко от деревни Обитель, где произошла стычка с фашистами на прошлой неделе. Проводник, сделавший для нас так много был с благодарностью отпущен. Мы попросили в одном из домов деревни напиться. Жажда мучила нас, как людей, так и коров. Помню, как я долго не мог напиться. Пил прямо из ведра. Не хватало кружек. После краткого отдыха, я принимался пить снова. Долго не задерживаясь в этой деревне, мы продолжали путь. Страх преследования гнал нас в отряд. Переночевать мы решили только в деревне Ярыжино. Близость Богородицкого леса успокоила нас. В этой деревне были свободные колхозные сараи. Жители деревни помогли нам накормить отощавших животных. Они и подоили