Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
Неудивительно поэтому, что, изучая любую область нашей планеты, мы обязательно сталкиваемся с внеземными явлениями, будь то магнитные бури и ионосферные возмущения под действием солнечных вспышек, особенно интенсивных в годы наибольшей активности Солнца, или же приливные перемещения дрейфующих льдов.
Даже наш, в общем небольшой ледяной остров можно читать как своеобразную ледовую книгу, рассказывающую о космической жизни Земли.
В последние годы ученые все шире занимаются крупными изменениями климата Земли, стараясь понять характер климатических ритмов и причины их возникновения. Большинство из них склоняется к мысли, что крупные, или эпохальные, изменения климата связаны с положением Земли в космосе и влиянием на ее оболочки различных космических факторов. Но гипотезы требуют доказательств.
И тут неоценимым подспорьем служат материалы, доставленные нам из глубины веков самой природой. Кольца деревьев, ленточные глины, илистые отложения озер хранят летопись климатических изменений. Они отразились в межгодовых изменениях площади колец гигантской секвойи и толщины слоев ледникового покрова Антарктиды.
Подобные же слои можно обнаружить, сделав вертикальный разрез ледяного острова. Задача эта очень сложная и трудоемкая. Но и здесь на помощь нам пришла природа. Как говорится, нет худа без добра. В момент разлома ледяного острова некоторые обломки переворачивались вверх «килем», другие же опрокидывались на бок, открывая полностью свой «борт». Тут уж слоистая история острова предстала во всей красе. Сквозь изморозь и налет серого ила проглядывали слои различной толщины и даже различного цвета. По виду они были очень похожи на те, что можно обнаружить, разглядывая выходы геологических пород по берегу реки.
Очевидно, что столь различная толщина и структура слоев явились следствием неоднородных климатических условий, сказавшихся на таянии и накоплении льда на поверхности острова в разные годы, и в том числе тогда, когда остров был еще частью шельфового ледника. Следовательно, по изменениям толщины слоев мы можем судить о колебаниях климата Арктики в течение длительного периода. Невольно вспоминаются слова американского геофизика А. Крэри, дрейфовавшего на ледяном острове «Т-3»: «Возможно, что наиболее важное значение имеют не сами ледяные острова, а их прошлое, о котором можно судить по следам, сохранившимся в этих массивных остатках минувшей истории арктических районов».
Однако нас интересовало не только прошлое, но и настоящее ледяного острова. Дрейфующая станция на ледяном острове такой толщины создавалась впервые, и все здесь было неизведанным.
Помнится, еще в период подготовки в отделе экспедиций возник спор о том, какую температуру имеет лед в центре ледяного острова. Мнения были самые различные: назывались величины от минус двух до минус тридцати градусов. Неясны были и другие свойства льда: его прочность, соленость, кристаллическая структура.
Паспортные данные острова указывались весьма приблизительно: родился, по-видимому, у Канадского архипелага, а когда – бог весть. И возраст льда, из которого состоит остров, тоже представлял тайну, покрытую мраком. Словом, перед нашими исследователями Михаилом Ивановичем Сериковым и Олегом Смелковым лежала целина, которую нужно было поднимать и осваивать.
Олег Смелков:
Пылесос – ледоисследовательский инструмент! Пылесос и ледоведение! Пылесос – новая веха в науке об изучении льда! И еще массой такого рода сенсационных заглавий можно начать рассказ о том, как обычное приспособление для домохозяек и остроумная идея разрешили довольно трудную задачу. А требовалось ни много ни мало, как с помощью обычного кольцевого бура выбурить в толще ледяного острова десятиметровую скважину, чтобы поместить в нее термометрическую установку.
Всем хорош этот кольцевой бур, но работать им можно на относительно тонком двухметровом льду. С увеличением толщины льда возникает дополнительная и очень неприятная трудность. Пока выбуриваемая колонка льда (керн) не достигает двухметровой длины, ледяная стружка, возникающая при бурении, особых хлопот не доставляет. Стенка керна и стенка скважины образуют вертикальный желоб, по которому на кольце бура стружка извлекается на поверхность. Но, достигнув двухметровой длины, столбик льда становится довольно хрупкой конструкцией, ломается у самого основания, и тогда стружку уже не достать, не выудить на белый свет. И оставлять в скважине нельзя – бур не идет.
И тут родилась прекрасная мысль, достойная, пожалуй, самого Остапа Бендера. Трудно сказать, кто оказался этим станционным «Бендером». Но гениальная мысль увидела свет, и теперь все было просто. Пройдя 5–6 сантиметров, мы вытаскивали бур и опускали в скважину лампочку и удлиненный шланг пылесоса. Несколько минут работы пылесосом – и скважина чиста. Можно продолжать бурение.
И так сантиметр за сантиметром, час за часом двое суток на морозном ветру. Но данные о температуре ледяного острова получили уникальные.
Однако этим не исчерпывался круг ледоисследовательских работ. Нужно было изучить плотность и соленость льда, слагающего остров, его кристаллическую структуру – и эти исследования выполнить по всей толще ледяного острова.
Но как это сделать? Принялись с Михаилом Ивановичем за устройство шурфа. С помощью бензопилы выпиливали кубы льда и выдавали их «на гора». Углубились на три метра. Впереди еще тридцать. Неизвестно, хватило бы нас на всю глубину, но тут опять счастливое обстоятельство. Спустя два месяца после разлома километрах в двух от нового лагеря мы обнаружили лежащий на боку обломок острова. Он был весь перед нами, от поверхности до дна. Только бери образцы. Решили начать бурение со дна в горизонтальном направлении, постепенно продвигаясь к поверхности обломка.
Первый двухметровый керн берем без труда. Но дальше бур стало зажимать, и приходится тратить массу усилий, чтобы выбурить несколько сантиметров. По очереди меняемся у бура. Круг за кругом, круг за кругом… Вращательное движение рукой: одно, второе, третье… десятое… сотое. Ритмичное шуршание бура: «Шорх, шорх, шорх…».
От постоянного вращения рука немеет, полусогнутые ноги начинают дрожать от напряжения. Сантиметр, еще сантиметр, еще! Интересно, кто-нибудь подсчитывал физическую нагрузку полярников? Раньше, ведя спортивный дневник, я знал, что в дни тренировок, только занимаясь со штангой, поднимал по 3–4,5 тонны. Но, уходя со склада или из аэропорта после погрузки оборудования для станции, чувствовал себя не менее уставшим, чем после тренировок.
Великое дело – физическая подготовка. Артур Чилингаров – легкоатлет, Гена Горбунов – велосипедист, Миша Судаков – мастер водно-моторного спорта, Боря Ремез – самбист-перворазрядник, Володя Волдаев натренирован занятиями в балетной труппе. Не станция, а олимпийская сборная.
