Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
В отличие от метеоролога океанолог находится вне той среды, которую изучает. Метеоролог, по существу, работает на дне огромного воздушного океана, исследуя его свойства. И в этом его положение более выгодно. Океанологам же приходится проникать в толщу вод лишь с помощью приборов. При этом обычно не представляешь, как ведут себя приборы на глубинах, правильно ли расположились они на горизонте и сработал ли вообще тот или иной прибор. Об этом обычно узнаешь, лишь подняв приборы на поверхность. Так было еще совсем недавно.
Сейчас океанолог, вооруженный аквалангом, сам устремляется в морские глубины, его глазам открываются удивительные вещи, представить которые прежде не хватало воображения. Появились и полярные аквалангисты. В институте Арктики и Антарктики трудится группа океанологов-аквалангистов, возглавляемая Владимиром Грищенко. В течение нескольких дней эта группа работала вместе с нами на ледяном острове.
Саруханян:
С появлением аквалангистов наш коллектив стало лихорадить. К Артуру подходили то Олег Смелков, то доктор, то еще кто-нибудь – и все просили об одном: разрешить окунуться.
– На всех желающих кислорода не хватит, – сказал вечером Артуру Володя Грищенко. – Два баллона я прихватил, пару человек могу опустить под лед, но не более.
– Ну, один уже есть, – сказал Артур, указывая на себя.
– Второй тоже, – тут же добавил я.
– Ты, Саруханян, отдохнешь. У тебя дети…
– Прежде всего, я руководитель гидрологических работ. Это во-первых. А во-вторых, если кому нельзя опускаться, так это тебе. Как начальник ты не имеешь права оставлять станцию.
– На двоих у меня кислорода хватит, – повторил Володя.
– Да, но тут еще доктор просится и Олег. Скажут, что делаю поблажку другу. Ну, ладно. Первым спущусь я с Володей и минут двадцать поработаю. Потом поднимусь и спрошу кого-нибудь из твоих, – обратился он к Володе, – есть ли кислород. Пусть отвечают: «Есть немного». Тогда я прикажу опуститься тебе. – Это уже относится ко мне. – Ты отказывайся, но не очень…
– Годится, – сказал Володя, – значит, завтра опустимся вместе, посмотрим нижнюю поверхность припая и отнаблюдаем поведение вертушки на горизонте.
Назавтра под приветственные возгласы собравшихся к гидрологической лунке двинулась процессия. Впереди волокуша с подводным снаряжением, за нею, одетые в легкие водолазные костюмы ярко-оранжевого цвета, Артур и Володя. Щелкают затворы фотокамер.
Подошли к лунке. Вертушка уже на глубине. Володя пошел первым. Последние напутственные слова. На спину Артуру прикрепляются кислородные баллоны, он почти ложится на снег и тяжело соскальзывает в лунку. Вода в проруби вскипает пузырями. Всплывают огромные льдины.
– Ну и ворочает… Надо очищать лунку, а то не выберутся.
Вытаскиваем несколько обломков. Пузыри не исчезают. Такое впечатление, что Артур все еще здесь, у проруби. Так и есть. У края лунки возникает оранжевая голова. Муха, которая с группой собак расположилась у лунки, заливисто лает и рвется к воде. Приняла начальника за нерпу.
Помогаем Артуру выбраться.
– Не иду на глубину. Не хватает веса, – отдышавшись, говорит он.
– Жиру много, – замечает доктор.
– Добавьте железа, – предлагает кто-то из ребят-аквалангистов.
Мы набиваем карманы комбинезона тяжелыми железными грузиками. Кажется, переложили… Из проруби раздалось только бульканье, и Артур сразу же ушел на глубину.
– Так, одним начальником меньше, – удовлетворенно вздохнули в кругу у проруби.
Вода в лунке успокаивается.
– Работают на десяти метрах, – докладывает Гена Кадачигов из группы аквалангистов. У него радиотелефонная связь с Артуром. – Все нормально.
Спустя минут двадцать вновь пузыри. Выбирается Артур, за ним – Володя. Артур бурно дышит:
– Здорово! Очень здорово!
По-моему, от восторга он забыл про нашу инсценировку. Наконец, поймав мой умоляющий взгляд, спохватывается:
– Да, а кислород остался?
В ответ молчание. Тоже забыли…
– Остался кислород?
– А кто его знает…
– Ну ладно. Саруханян, опускайся…
– Не хочется, – промямлил я. Доктор, однако, подозрительно смотрит на меня.
– Я тебе приказываю, – настаивает Артур.
Повторения не требуется. Я несусь к палатке и на бегу слышу голос Гены Горбунова:
– Все ясно. Армяне сговорились!
Надев шерстяной костюм, я с помощью ребят натягиваю резиновый комбинезон со шлемом. Поверх него пояс с набором железных грузов. Гена подключает микрофон и наушники. Когда на спину подвешивают еще баллоны, я уже еле стою. А нужно еще подойти к проруби.
Промываю маску морской водой, чтобы не запотела. Первым опять уходит Володя. Я следом. Медленно погружаюсь. Мимо с трубным звуком проносятся пузыри воздуха. Вода постепенно обжимает комбинезон вокруг тела.
Еще ниже. Резкая боль в ушах. Вспомнил Володину инструкцию: сразу наверх. Ах, черт, неужели не удастся погрузиться? Поднимаюсь чуть повыше – боль несколько меньше.
– Что случилось? – слышу в наушниках.
– Уши… Резкая боль в ушах.
– Глотай.
Глотаю. Боль не утихает. Может, рвануть вниз и сразу пройдет? Нельзя. Вспоминаю Володино предостережение – проткнешь перепонку.
– Надо поднимать, – слышу голос доктора.
– Пусть доктор не беспокоится, не поднимусь.
Неужели придется выходить? Подплывает Володя. Знаками спрашивает, что случилось. Показываю на уши.
– Двигай нижней челюстью, – доносится сверху.
Пытаюсь. Вроде бы легче. Осторожно, держась за трос, на котором подвешена вертушка, опускаюсь на метр, еще на метр. Боль не усиливается. Терпеть можно.
Глубина 10 метров. Белое тело вертушки. Володя показывает: «За мной». Куда-то движемся. Боль вроде бы совсем утихла. Оглядываюсь вокруг.
Ну и красотища! Сквозь голубые окна снежниц льется свет. Вода то голубая, то зеленая; в ее подвижной, переливающейся массе зыбкие очертания ледяных скал, фантастические ледяные скульптуры, которые оживают в бликах света. Сталактитами свисают потоки талых вод, замерзшие в своем движении. Над головой, во льду, необычайной архитектуры пещеры. Как были бедны наши представления о нижней поверхности льда – она казалась нам ровной и гладкой, как стол. «Пошли обратно?» – показывает Володя. Трудно сказать, сколько времени прошло. Холод постепенно проникает сквозь комбинезон. Но уходить не хочется.
Приближаемся к вертушке. В руках у Грищенко фотоаппарат в специальном боксе. Несколько фотоснимков. Затем Володя поднимает большой палец. «Наверх».
В последний раз окинув взглядом все это подводное великолепие, поднимаюсь на поверхность.
От всех:
Аквалангистов, побывавших подо льдами Северного Ледовитого океана, пока еще можно пересчитать по пальцам. Но перспективность таких исследований очевидна. Многие загадки океана будут разрешены, если человек продолжит исследование океана «изнутри», находясь в непосредственном окружении среды.
Продолжая рассказ об изучении Полярного бассейна, необходимо заметить, что не всегда и не во всем удается следовать при этом букве программы, составленной еще в институте. «Местные условия» вносят свои поправки. Когда мы еще только
