Красота вне возраста. Великие женщины, победившие время - Елена Селестин
Для Генри Фонды и Фрэнсис Сеймур брак был вторым. Генри до этого был недолго женат на актрисе, которая предпочла ему бродвейского продюсера. Ранняя биография Фрэнсис интереснее: в первом браке она была замужем за миллионером на тридцать лет старше ее, муж был алкоголиком. В юности мать Джейн Фонды, дочь адвоката, была обаятельной, жизнерадостной, немного сумасбродной красавицей, в чем-то похожей на Зельду, жену Скотта Фитцджеральда. Фрэнсис любила танцевать и наряжаться, не пропускала светские вечеринки, мужчины от нее теряли голову. Экзальтированная яркость натуры была, по-видимому, одним из ранних проявлений ее психического расстройства, которое впоследствии вылилось в маниакально-депрессивный психоз.
Богатый муж умер в начале тридцатых, Фрэнсис осталась со старшей дочерью Пан и немалым состоянием. Родители Джейн познакомились в Европе, где богатая вдова путешествовала на своем «Бьюике», а Генри Фонда, восходящая звезда Голливуда (за плечами успешный спектакль на Бродвее и шесть фильмов), снимался в кино. «Я всегда получала тех мужчин, которых хотела», – говорила Фрэнсис. Она влюбилась в Генри и обвенчалась с ним, вернувшись в Нью-Йорк. Соответственно в 1937-м и 1939-м у пары родились сначала дочь Джейн, затем сын Питер.
По словам Джейн, мать всегда хотела сына, и девочке казалось, что ее не любят. Кроме того, после рождения третьего ребенка, сына, у Фрэнсис проявилась послеродовая депрессия. Тело ее было изуродовано тремя кесаревыми сечениями и грудными имплантами, которые плохо прижились.
Попытки Фрэнсис пробиться к чувствам мужа, разбивались о его холодность, эмоциональная бездна между родителями Джейн росла, и так продолжалось десять лет. Генри спасался работой и романами со старлетками, а Фрэнсис Сеймур проводила время в психиатрических клиниках, оставив детей на попечение бабушки и гувернантки. Закончилось все катастрофой. Отец подал на развод, он собрался жениться на юной красотке. Однажды Фрэнсис, уверив врачей, что ей лучше, приехала повидаться с детьми. Брат и сестра играли неподалеку от дома, и, когда их позвали, 12-летней Джейн не хотелось слезать с дерева.
Она отправила в дом младшего брата, сказав, что, если он поприветствует мать за них двоих, она позволит ему выиграть. Мать долго выкрикивала имя дочери, но не дозвалась. Чувство вины, как и этот крик матери, впоследствии преследовали Джейн в ее взрослой жизни.
Вскоре в клинике Фрэнсис покончила жизнь самоубийством; дома ей удалось втайне от медсестры взять опасную бритву мужа, она перерезала себе горло. Детям сказали, что мать умерла от сердечного приступа. Правду Питер и Джейн вскоре узнали от одноклассников и из газет. Ни один ребенок не способен осознать и принять такое горе; Джейн всеми силами стремилась отгородиться от образа матери и приблизиться к безупречному герою, своему отцу. Она не хотела быть похожей на мать, не желала страдать, она боялась становиться взрослой женщиной.
Готова служить
Bound to obey and serve – «Готовая подчиняться и служить».
ДЕВИЗ ЛЕДИ ДЖЕЙН СЕЙМУР, КОРОЛЕВЫ АНГЛИИ 1536–1537 ГГ.
Становление Джейн происходило драматично, но, разумеется, оно мало у кого проходит просто. Впрочем, была и поддержка: в мире кино, не только в Голливуде, ценили ее отца – и Джейн, например, было нетрудно поступить в лучшую школу актерского мастерства, когда она захотела стать актрисой. Также, несмотря на застенчивость, она легко устроилась работать моделью и стала появляться на обложках журналов. Она была благодарна третьей жене отца, которая оказалась мудрой и любящей, смогла многому научить и повысила ее самооценку. Правда, и третья жена продержалась в браке с Генри недолго, не выдержала его домашнего отчуждения.
До сорока с лишним лет, при всех переменах, две привычки Джейн оставались неизменными: регулярные занятия балетом и тайная булимия. Вторая привычка была оборотной стороной желания обладать совершенной фигурой и мучила Джейн бесконечно; актриса утверждала, что ей удавалось скрывать булимию даже от своих мужей. Кроме того, по прошествии времени Джейн осознала, что в своих трех браках она была ведомой и постоянно подстраивалась под ожидания и желания мужчин.
Впервые Джейн вышла замуж во Франции, за модного режиссера, 38-летнего Роже Вадима, по паспорту Вадима Игоревича Племянникова. Отец его был эмигрантом, уроженцем Киева, мать француженкой. Вадим – так звали режиссера все близкие – был натурой одаренной и неуемной. Утверждал, что род его отца происходит от племянников Чингисхана, – эффектно звучит, но как можно проверить? Сначала молодой человек хотел стать писателем, однако знаменитый писатель Андре Жид не впечатлился рукописью его дебютного романа, и Вадим стал ассистентом режиссера, а вскоре сам начал снимать кино. Он писал сценарии, обладал чутьем современности, любил тусоваться и танцевать.
Главным даром Вадима было умение выбирать женщин и делать им королевские подарки: он дарил славу. Когда Джейн встретила Вадима, он уже успел многое: женился на юной Брижит Бардо, сделал ее суперзвездой и развелся; женился на датчанке, красавице-модели Аннет Стройберг, родил с ней дочь, сделал Стройберг известной актрисой и развелся; затем Вадим встретил юную Катрин Денёв, помог ей стать суперзвездой, прожил с Денёв пять лет, у них родился сын.
Джейн Фонда в середине шестидесятых уже снялась в нескольких голливудских фильмах, в проходных ролях, но именно Вадим сделал ее всемирно известной, сняв «Барбареллу», фильм футуристически-космический, при этом провокационно-эротический. После полета Гагарина космизм был самой модной темой, как и идеи свободной любви. Совмещение двух этих мотивов дало ожидаемый эффект: «Барбарелла» прославилась, Джейн стала модной актрисой и в Европе, и в Америке.
Джейн Фонда и Роже Вадим поженились, у них родилась дочь Ванесса – в честь Ванессы Редгрейв, которой Джейн восхищалась. Вадим был добрым и внимательным отцом всем своим детям, его старшая дочь жила с ними, впервые у Джейн была семья. Но было и нечто неприемлемое, что вскоре привело к разводу.
Джейн осознавала собственный рационализм и, живя во Франции, немного его стыдилась. Она была воспитана в консервативном учебном заведении, и кроме того, по отцовской линии ее родственники были протестантами, трудолюбивыми и суровыми, так что в незнакомой среде, в богемной Франции, наследственность давала о себе знать.
Джейн изо всех сил старалась нравиться Вадиму и его друзьям, а самым страшным в Париже конца шестидесятых было быть «слишком буржуазной». Чтобы не прослыть такой, Джейн, по ее словам, позволила Вадиму спустить в казино деньги, доставшиеся ей от матери
