Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
– Вы случайно не армянин?
– Да.
– А если назову вам одну фамилию вашего соотечественника – вы ее знаете? Артур Чилингаров?
– Ну как же! Конечно, я знаю! А куда вы хотите поехать?
– На «Куин Мэри».
– Конечно, пожалуйста! Ради Артура Николаевича, этого известного человека, конечно отвезу!
– Сколько?
– Нисколько! Садитесь!
Товарищи мои были страшно удивлены и обрадованы. Оказалось, что в этой диаспоре все очень хорошо знают Чилингарова, и магия его имени помогла нам не просто посетить «Куин Мэри», но и подружиться с этими людьми, которые нас тепло встретили и хорошо провожали.
Не предел!
«Две золотых звезды Героя —
Предмет для гордости, не скрою,
Как отраженье славных дел.
Но… может, это не предел?»
Мало того что Чилингаров на ледоколе впервые пришел на Северный полюс, мало того, что он на одномоторном самолете долетел до Южного полюса, мало того, что он погрузился впервые на глубину 4300 метров в географической точке Северного полюса в Северном Ледовитом океане – есть еще один проект, который он придумал и который мы вместе пока не смогли осуществить по не зависящим от нас причинам. Это проект буксировки айсберга из Антарктики на Ближний Восток. В мире дефицит пресной воды, в то же время имеются ее громадные запасы в Антарктиде, и это один из самых неиспользуемых ресурсов на земле! По инициативе Чилингарова были привлечены специалисты НИИ кораблестроения Крылова, просчитали и даже построили модели реализации проекта. Это то, что еще предстоит сделать, и Чилингаров об этом не забыл.
Николай Александрович Корнилов
ученый-полярник, Герой Социалистического Труда, вице-президент Ассоциации полярников Российской Федерации
Разумный риск
Однажды, в 1966 году, возникла у нас чрезвычайная ситуация. Чилингаров тогда был комсомольским вожаком в Тикси и одновременно младшим научным сотрудником в обсерватории, я работал там же и был начальником высокоширотной экспедициии 7–18. Наша дрейфующая станция Северный полюс-14, которой руководил Ю. Б. Константинов, 27 января 1966 года уперлась в остров Жаннету. Это была трагедия, потому что за время стоянки размер льдины сократился и стал всего 200 на 100 метров. К тому времени все работы были закончены, полярная ночь, мы были в Ленинграде, но нам срочно пришлось вылетать в Тикси. Там я снова встретился с Артуром, и он попросил: «Возьмите меня, пожалуйста, я хочу посмотреть!». Он был (и есть!) настоящий полярник и настоящий мужик! Вот мы с ним полетели и увидели, что стало со льдиной у Юры Константинова, какая она маленькая, как зажимало ее! Уже нельзя было работать и нужно было всех эвакуировать на землю, поэтому мы приняли решение закрыть станцию. Этот яркий случай я хорошо помню. Размер льдины был уже 100 метров на 80 метров – никакой самолет там не посадишь, поэтому мы привлекли вертолет МИ-4 (тогда 7-х и 8-х еще не было) и таким вертолетом снимали людей и перевозили на остров Жохово, на расстояние 120 км, а оттуда уже на материк. Надо было успеть вывезти как можно больше оборудования. Он, конечно, рисковый парень. Но у него всегда преобладал разумный риск. И благодаря этому он зачастую выходил победителем из очень сложных ситуаций. СП-19 работала в 1970 году, а СП-14 в 1966-м. Именно тогда закладывался тот самый опыт, который позволил ему быть эффективным и на СП-19. И потом «рисковый парень» Артур еще многократно проявлял себя и этот свой «оправданный риск». Например, когда он был начальником экспедиции на ледоколе «Владивосток» и они шли выручать из дрейфа «Михаил Сомов», а самое, пожалуй, впечатляющее, это когда 32-ю начало ломать в районе пролива Фрама, на границе Северного Ледовитого и Атлантического океанов! Колоссальный талант организатора и плюс разумный риск помогли ему и здесь очень быстро собрать всех и организовать спасение. Не забывал он и науку – и доктором стал, и академиком. Все закономерно, это движение и есть суть его личности.
Глава 6
Надо льдами, во льдах и подо льдами
Путаясь в меридианах,
На мели крошась,
К полюсу по океану
Движем не спеша.
Текст песни участника дрейфа «СП» В. Пигузова.
Евсеев:
У меня дома до сих пор хранится географический атлас 1912 года издания. В нем на месте Арктики можно увидеть белое пятно – не знали в то время люди ничего, что творится в окрестностях полюса.
В начале тридцатых годов нашего века географическое белое пятно исчезло; стало ясно, что в приполюсном районе суши нет. Однако в наших знаниях о «подвале» и «чердаке» Арктики, то есть об океане и атмосфере, пресловутое «белое пятно» существовало еще долго.
Первые сведения об арктической атмосфере в центре Ледовитого океана были основаны на единичных и крайне редких метеорологических наблюдениях, выполненных энтузиастами первых экспедиций. Самая первая гипотеза была довольно проста: в Центральной Арктике всегда располагается область повышенного давления, или, как называют ее специалисты, антициклон. В начале шестидесятых годов мне приходилось еще встречать специалистов старой школы, которых в те времена просто обязывали рисовать на картах погоды над полюсом область высокого давления.
Следующий этап познания атмосферных полярных районов – это довольно прочно сложившееся мнение, что Арктика – «кухня погоды». Понятие это закрепилось настолько и им так часто пользовались журналисты, что и сейчас нет-нет да и встретишь еще иногда такое высказывание. На самом же деле среди метеорологов эта гипотеза имела «права гражданства» не более, чем десятилетие.
По мере накопления наших знаний о воздушном пространстве Арктики (в основном за счет существования и работы дрейфующих станций) и об атмосфере в целом стало ясно, что земная атмосфера – это единый сложный механизм, все звенья которого, согласно сложным законам гидротермодинамики, находятся в непрерывном движении и взаимодействии с подстилающей поверхностью (сушей и океаном) с одной стороны, и космосом – с другой.
Арктическая атмосфера поэтому неразрывно связана со всей остальной атмосферой, и в этой связи не представляет какой-то особой области, в
