Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
Филька весь еще во власти пережитого. Он жмется к ногам Пауля и мелко-мелко дрожит.
– Фила… Фила, – успокаивает его Пауль.
Вечером Пауль и Радий сидят в нашем домике, и Пауль что-то горячо мне говорит, поднимает руки, делая вид, что прицеливается, потом прижимает руку к сердцу.
– Он очень рад, что ты не стрелял, – переводит Радий. – Каждый раз, как только ты поднимал карабин, у него опускалось сердце. Он не хотел, чтобы ты стрелял. Он говорит, что последний раз стрелял по человеку в 1944 году, потом бросил оружие и сказал себе: «Пауль, ты больше никогда не выстрелишь по живому существу». И очень боялся, что ты сегодня будешь стрелять…
– Но ведь не стрелять было нельзя…
– Не… надо стрелять! – мешая русские и немецкие слова, с трудом произнес Пауль.
От всех:
Не надо стрелять. Кому, как не нам, потерявшим в войне отцов и братьев, понятно это?
– Я рос без отца, – говорил Виталий Прозоров вечером следующего дня, когда мы собрались в каюте отпраздновать День Победы. – Мой отец, как и сотни других, погиб на войне. Сейчас у меня растет сын Сережка. Так давайте за то, чтобы дети никогда не теряли отцов.
На глазах у Пауля слезы…
– Дорогие друзья, – произнес он. – Я воевал на неправой стороне. Сейчас мне горько и тяжело об этом говорить. Я только с радостью могу сказать, что победила в этой войне правда, победила над злом и несправедливостью. Пусть никогда не будет больше войн.
– Сегодня утром мы с Паулем собрались на припай, – заговорил Радий. – Артур, увидев, что мы уходим без оружия, протянул Паулю карабин. «Как, оружие – немцу?» – мелькнула у меня в голове сумасшедшая мысль. Я автоматически шагнул в сторону и посмотрел на Пауля. На его лице я увидел вдруг растерянность и недоумение. По-видимому, он подумал то же самое: «Как, мне, немцу, русский дает в руки оружие?». Через минуту это состояние прошло, и мы как ни в чем не бывало пошли к припаю. Но, видно, нам, поколению воевавших, на всю жизнь суждено носить отпечаток войны. Так пусть этого не будет у вас.
В каюте становится все шумнее. Час назад прилетел Ли-2 с группой полярников, перебрасываемых на СП-18, а сейчас садится второй самолет. На нем наши коллеги: члены высокоширотной экспедиции «Север-22».
– Дежурный, тарелки! Тарелок не хватает!
– Валя, давай сардельки, видишь, на столах уже пусто, – командует Артур.
– Сейчас, сейчас, – отвечает Валя и бежит на склад. Достается ему сегодня. Обед он приготовил великолепный: куриный суп, шашлыки, масса закусок.
– Стол у вас, как в ресторане «Арбат», – сказал Слав, когда пиршество только начиналось.
Но сейчас уже все подобрано, и Валя срочно готовит резервные блюда. Из кают-компании вышел Пауль. Он с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух, посмотрел в сторону и вдруг с ужасом воскликнул:
– Майн готт, неужели я так пьян, что у меня двоится в глазах? Ведь там был только один самолет?
Грустно расставаться с людьми, которые больше недели прожили с нами одной семьей и, по сути дела, стали членами нашего коллектива.
Слав, Пауль и Радий уже собрались в дорогу. Самолет через два часа. С ними улетают и Филька с Машкой. «Столкновение держав» из-за того, кому подарят медвежат, разрешилось мирным путем. Филька летит в Берлин, а Машка – в Софию. Нам грустно расставаться с любимцами, но делать нечего: через месяц они уже будут неукротимы. Уже сейчас Филька после пинка не откатывается в сторону, а мрачно сопит и смотрит на тебя.
– Это он тебя запоминает, – смеются ребята. Последний раз собрались все вместе в каюте.
В руках бокалы шампанского. У наших друзей в бокалах значки «Участник дрейфа СП». Такова традиция. Осушив бокалы, они прикалывают значки на грудь. Артур вручает каждому памятный Диплом о дрейфе.
«Настоящий диплом свидетельствует о том, что гражданин Германской Демократической Республики, писатель Пауль Герберт Фрайер, с 6 по 14 мая 1970 года находился на советской комсомольско-молодежной дрейфующей станции „Северный полюс-19“ и, по-братски разделяя с участниками дрейфа все радости и трудности, продрейфовал на ледяном острове к Северному полюсу 30 миль».
– Борт через сорок минут, – сообщает Валера. Прощаемся. Слав, Пауль и Радий выходят из каюты, усаживаются на волокушу. Укрываем их шубами, спальными мешками: к вечеру мороз крепчает, а путь до полосы неблизкий. Рядом пристраиваем деревянные клетки с медвежатами. Те рычат, возятся, неволя им явно не по нутру. Артур дает ракету – и трактор трогается.
На волокуше три фигуры долго машут руками, делаясь все меньше и меньше, пока не исчезают совсем на фоне ослепительно белой равнины.
МОСКВА – СП-19
ЧИЛИНГАРОВУ ВОРОБЬЕВУ РЕМЕЗУ САРУХАНЯНУ СМЕЛКОВУ СЕРИКОВУ ЕВСЕЕВУ ПРОЗОРОВУ ВОЛДАЕВУ САФРОНОВУ ВАСИЛЬЕВУ КРИВОШЕИНУ БЫКОВУ СУДАКОВУ ДОНДУКОВУ ГОРБУНОВУ СЕЛЕЗНЕВУ СТРУИНУ ИВАНОВУ МОЛОЧНИКОВУ САМОЕ ТЕПЛОЕ МЕСТО НА ЗЕМЛЕ СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС 19 ДУМАЕМ О ВАС МАША С ФИЛЬКОЙ ЗДОРОВЫ АХТУНГ СЛАВ ПАУЛЬ РАДИЙ
Вспоминают
Владимир Михайлович Грузинов
заместитель директора Государственного океанографического института им. Зубова, профессор
Как Чилингаров был не первым
Лет 10 назад мы были в штаб-квартире норвежской нефтяной государственной компании «Статойл», и нас пригласили посетить плавучую буровую установку в Северном море. Поздно вечером в штормовую погоду мы прилетели на вертолете на платформу «Гюльфакс» (примерно как наша «Приразломная»), и нам вдруг предложили: «А не хотели бы вы опуститься на дно Северного моря?». Чилингаров говорит: «Конечно! Мы готовы! Это же так интересно – опуститься и посмотреть – что там происходит на дне моря в самой его середине?». Когда мы оказались на дне, Чилингаров говорит: «А знаешь, мы наверное, первые из России оказались на дне Северного моря…». Лифт опустился, и мы увидели, что в самом низу норвежские строители организовали небольшой бетонный холл. Каково же было наше удивление, когда на стене около шахты лифта мы обнаружили надпись углем: «здесь были Вася и Петя из Тюмени»! Тогда Артур Николаевич очень удивился: «Вот видишь, мы думали что мы первые, а тут и до нас уже были люди!».
Гордость армянской диаспоры
В марте 2014 года мы возвращались с международной конференции через Лос-Анджелес, и нашей группе предстояло провести в аэропорту в ожидании своего рейса больше 10 часов, начиная с 5 утра. Мои товарищи говорят: «Владимир Михайлович, ну что ж мы будем сидеть, ты не мог бы устроить экскурсию? Здесь же
