Сердце Японской империи. Истории тех, кто был забыт - Венди Мацумура

была бы невозможна без учета роста региональных компаний, таких как «Мидзотэ», «Охара», «Нодзаки», «Таки» и «Ниси Хаттори», которые сделали свои состояния, накопив земли в Окаяме и на Корейском полуострове еще в эпоху Мэйдзи – и направляя средства в производство удобрений, добычу полезных ископаемых и в другие глобальные добывающие индустрии. Компании, пользуясь полной поддержкой колониальных правительств, финансовых институтов, армии, политиков, интеллектуалов и полиции, накапливали сельскохозяйственные земли в своих «родных» регионах и расширяли свои владения по всей империи, используя средства, полученные от фермеров-арендаторов на архипелаге, для скупки больших участков земли, которую государство украло у колонизированных народов[346]. На Корейском полуострове обездоленные крестьяне часто направлялись на рисовые плантации японских корпораций, где, становясь фермерами-арендаторами, жестко контролировались через надзор и долги. Они были вынуждены закупать удобрения, технику и продукты питания в магазинах компании, часто на авансы, которые им также предоставляла компания. Корпорации реинвестировали прибыли, собранные с рабочих по третьему кругу, в коммунальные, финансовые и другие активы, которые приносили им капитал, позволявший увеличивать свое политическое и финансовое влияние внутри страны. Этот внутриимперский оборот накоплений, невидимый по тем же идеологическим причинам, что и чудо, и магия Иноматы, позволил фермерам типа Ихары Тойкити увеличивать свои владения по мере открытия домашнего рынка для их сельскохозяйственной продукции.

Данные опроса фермерских хозяйств, собранные министерством сельского хозяйства и торговли в округе Хикоги, Коё, позволяют установить прямую связь между колониализмом и конкистадорским гуманизмом в метрополии. Лонгитюдный анализ анкет родственников Тойкити, фермерского хозяйства Ихары Синго (№ 229), показал, что способность фермы превратиться в идеальное хозяйство зависела от родственных связей и высокого положения в деревенском сообществе. Согласно документам земельной регистрации, Синго купил у Тойкити небольшой участок под застройку в начале 1930-х годов[347]. Учетные книги Синго демонстрируют, что у него был постоянный доступ к кредитам и другим видам финансовой поддержки, что способствовало его трансформации в стабильного фермера – собственника земли, продающего фрукты и имеющего возможность отправить свою старшую дочь в старшую школу для девочек. К этим полезным связям в Хикоги стоит добавить и возможность нанимать корейских мужчин и женщин на сельхозработы за крайне низкую плату, позволившую Синго увеличивать объемы выращиваемых фруктов, даже когда его жена Кимиё перестала работать в саду после рождения их сына Эйдзи. Именно эти причины, а не верное следование примеру Тойкити, определили траекторию развития его фермерского хозяйства в 1930-е годы.

В 1931 году, на момент начала опроса, Синго было 38 лет, а Кимиё – 36. Их десятилетняя дочь Рёко ходила в начальную школу. Синго и Кимиё возделывали участок земли, который был больше среднего – в 1931 году он составлял примерно один гектар, – с помощью неопределенного количества не входивших в семью работников, чье рабочее время и заработную плату хозяева заносили в книги учета[348]. Их основные источники существования слегка отличались от более широкого спектра сельскохозяйственной продукции в Коё – риса, фруктов, пшеницы, скота и овощей (перечислены в порядке убывания стоимости). Семья Синго выращивала рис, ячмень, груши, хурму, абрикосы, персики и овощи (в небольшом количестве). В дополнение к 30 иенам, которые они ежегодно получали за участие в опросе фермерских хозяйств, они иногда зарабатывали дополнительные деньги за участие в оплачиваемых общественных работах под руководством чиновников в Хикоги или в Коё. Они преодолели финансовые трудности, взяв краткосрочные займы у родственников вроде Тойкити, также живших в Хикоги, которые погасили в течение года. Эти связи позволили им нанимать рабочих, платить акушерке, покрывать больничные расходы для всех членов семьи, что способствовало повышению продолжительности жизни, а также выписывать многочисленные газеты, обычные и отраслевые журналы. Кроме того, расходы на содержание дома у семьи превышали «средний» уровень, который Союз японских фермеров установил для них как для собственников фермерского хозяйства.

Учетные книги также дают понять, какое влияние более широкомасштабные социальные течения, нацеленные на сельских женщин как на объект социальной политики, оказали на Кимиё и ее дочь Рёко. Близость Коё к Центру изучения аграрного труда при Институте науки о труде Курасики в соседней деревне Такацуки наверняка как-то связано с тем, что здесь стали энергично внедряться многочисленные инструменты и практики, воспринимавшиеся в то время как реформы в области охраны женского здоровья[349]. Основанный в июне 1933 года и просуществовавший в Такацуки до весны 1935-го центр проводил полевые исследования. Согласно годовому отчету за 1935 год, подготовленному директором центра Теруокой Гито, главной целью проекта в Такацуки, который поддерживали фонд одной из ветвей японской императорской семьи Арисугава и благотворительный фонд Hattori (сегодня – Seikō Holdings), было исследование эффективности труда домохозяек в фермерских хозяйствах. Он пояснял, что благодаря этим двум спонсорам с 1933 года институт смог позволить себе направить часть ресурсов на интенсивное изучение эффективности труда в сельскохозяйственных работах[350].

Исследования Центра изучения аграрного труда в Такацуки были завершены через три полных года, 30 апреля 1935 года, всего было подготовлено 26 отдельных отчетов. В период работы ученые жили во временной штаб-квартире Центра в Такацуки и регулярно встречались с деревенскими жителями и организациями, налаживая личные связи, которые, как они знали, будут необходимы, чтобы убедить людей согласиться с некоторыми действиями исследователей, которые можно было бы расценить как вмешательство в частную жизнь. Такие действия включали сдачу образцов крови на сифилис всеми жителями деревни, программу по обмену земельными участками для сокращения времени и сил, которые фермеры тратили, чтобы добраться до разбросанных по всей деревне участков, а также проект, направленный на повышение эргономичности кухонных пространств, что могло сделать домашнюю работу более безопасной и эффективной для женщин в пред- и послеродовой период.

Хоть мы и не знаем, как эти социально-реформистские подходы к улучшению здоровья женщин-матерей, домохозяек и сельскохозяйственных работниц непосредственно повлияли на ежедневную жизнь Ихары Кимиё и Рёко, структура расходов в статье «расходы на культивирование» позволяет предположить, что фермерское хозяйство использовалось для тестирования некоторых из предложенных инициатив по агропромышленным реформам. Когда мы впервые встречаемся с записями о Кимиё в учетных книгах 1931 года, она уже является членом женской организации, открывшей их хозяйству сберегательный счет с начислением процентов, на котором на конец финансового года было 63,13 иены – существенная часть из 92,48 иены, размещенных на четырех различных накопительных счетах. Ферма также платила взносы в Группу взаимного финансирования кухонных реформ, которая позволяла своим членам вносить в общий котел небольшие суммы, а потом получить всю выплату целиком, когда подойдет их очередь. Подразумевалось, что каждый участник потратит выплату на модернизацию своей кухни – в