Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

б) изучение процессов, происходящих в современном обществе.

6) Создание учебных курсов по различным исламским дисциплинам.

7) Активное участие в исламской общественной деятельности (отправка образцовых групп паломников в Мекку и святые места).

8) Создание детских садов, школ и училищ.

9) Создание благотворительных учреждений и больниц.

10) Экономическая деятельность с целью получения дополнительных средств финансирования организации»[156].

Хосейнийе-йе эршад осуществляла деятельность в 1967-1971 гг., и за это время сложился основной состав ее лекторов, в который помимо М. Мутаххари входили Мохаммад Таги Шариати и его сын Али Шариати, Фахроддин Хеджази, Фальсафи, Али Гафури, Мостафа Катираи, Фазлолла Махалати, Садр Болаги.

Особую популярность приобрели лекции молодого преподавателя Али Шариати (1933-1977), специализировавшегося на социологии религии. А. Шариати был сыном знаменитого мешхедского проповедника и религиозного деятеля Мохаммада Таги Шариати, с которым у М. Мутаххари сложились очень хорошие и доверительные отношения еще в 1940-е гг. А. Шариати был участником Движения национального сопротивления в начале 1950-х гг. и поддерживал М. Мосаддыка, в связи с чем неоднократно подвергался арестам. В 1955 г. он окончил Мешхедский университет, а два года спустя отправился на учебу в Университет Сорбонны (Франция), где защитил диссертацию по социологии.

В первой половине 1960-х гг. А. Шариати занимался изучением социологии и истории религии, находясь в тесном общении со многими выдающимися деятелями науки и культуры (социолог-позитивист Ж. Гурвич, исламоведы Л. Масиньон и Ж. Берк, философ Ж.П. Сартр и др.). Во Франции А. Шариати сблизился с алжирским национально-освободительным движениям, вошел в круги левых деятелей, стал интересоваться идеями французского левого автора африканского происхождения Ф. Фанона. Находясь за рубежом, А. Шариати стал одним из активистов Движения за свободу Ирана. Набрав колоссальный интеллектуальный багаж и опыт знакомства с западной философской и социологической мыслью, в 1964 г. Шариати вернулся в Иран и стал преподавать в Мешхедском университете, параллельно выступая с яркими лекциями в созданной его отцом религиозно-просветительской организации Канун-е нашр-е хагайег (Центр распространения истинных знаний), которая во многом и послужила протипом Хосейнийе-йе эршад. Вскоре на него обратил внимание часто посещавший Мешхед Мутаххари, который пригласил Шариати к сотрудничеству, предложив написать несколько глав для задуманной им книги «Мухаммад -Печать Пророков» (Мохаммад Хатам аль-анбийа)[157].

А. Шариати, не имевший классического исламского богословского образования, выступал с рядом концепций и теоретических построений, основанных на модернистском истолковании многих аспектов исламского вероучения, в которых нашло отражение все разнообразие его интеллектуальных интересов. Лекции А. Шариати, прочитанные в Хосейнийе-йе эршад на рубеже 1960-1970-х гг., получили беспрецедентную популярность среди иранской молодежи, что сделало его своеобразной «иконой» самых разных иранских молодежных организаций исламской направленности. А. Шариати удачно апеллировал к идеям марксизма, экзистенциализма и некоторым другим западным течениям, интерпретируя их с точки зрения исламской религии, и сформулировал идеологию «революционного ислама» (эслам-е энгелаби), наполненную пафосом социального освобождения. А. Шариати стал определять основную направленность интеллектуального дискурса иранской антишахской оппозиции в 1970-е гг.

Хосейнийе-йе эршад стала стартовой площадкой для пропаганды идей А. Шариати, который впоследствии перебрался из Мешхеда в Тегеран, чтобы отдавать все свое время работе в лектории Хосейнийе-йе эршад. М. Мутаххари, который сам и пригласил А. Шариати читать лекции в созданном им учреждении, поначалу положительно относился к деятельности А. Шариати, считая его представителем «нового класса религиозной интеллигенции», на который он возлагал большие надежды. По свидетельствам многих соратников М. Мутаххари, А. Шариати пользовался большей популярностью среди студенчества и интеллигенции, чем сам Мутаххари[158].

Однако по мере того как А. Шариати набирал популярность среди слушателей, он стремился ко все большей самостоятельности в истолковании различных вопросов исламского вероучения, и его концепции откровенно отдавали эклектизмом, что вызывало недовольство со стороны некоторых деятелей духовенства, желавших лишний раз выставить в неприглядном свете всю затею с Хосейнийе-йе эршад[159], с чем М. Мутаххари никак не мог смириться. С.М. Бехешти оставил следующее высказывание об истоках разногласий между двумя выдающимися деятелями исламского движения 1960-1970-х гг. в Иране: «Доктор Шариати двигался с Мутаххари в противоположном направлении. Мутаххари начал с подробного изучения исламских наук, а лишь затем обратился к другим сферам знания. Шариати, конечно же, в начале ознакомился с исламскими науками, но не на том уровне, как их изучают в семинарии. Можно сказать, что он больше был знаком с достижениями различных идейных направлений, и от этой точки начал двигаться в сторону изучения ислама»[160].

Разногласия между М. Мутаххари и А. Шариати по идейным вопросам усугубились конфликтом первого с одним из соучредителей Хосейнийе-йе эршад – Насером Миначи, в результате которого М. Мутаххари впоследствии был вынужден покинуть Хосейнийе-йе эршад.

Насер Миначи Могаддам, соратник М. Базаргана, бывший членом Национального фронта и Движения за свободу, с самого начала взял на себя ряд организаторских функций, в том числе решение вопросов, связанных с организацией лекций и привлечением проповедников к работе в лектории Хосейнийе-йе эршад. Суть конфликта с М. Мутаххари состояла в разном понимании стратегии развития этого культурно-просветительского учреждения. Если М. Мутаххари задумывал Хосейнийе-йе эршад как центр пропаганды «правильного ислама» совместными усилиями духовенства и светской интеллигенции при безусловном верховенстве духовенства, то Н. Миначи видел в Хосейнийе-йе эршад средство для реализации собственных амбиций. Он стремился любыми способами расширить популярность Хосейнийе-йе эршад, зачастую действуя путем создания шумихи вокруг этого учреждения и не гнушаясь скандалами[161].

Н. Миначи не считался с мнением моджтахидов и улемов, которые с особой тщательностью следили за соответствием содержания лекций шиитской доктрине, и отдавал предпочтение ярким, но эклектичным и сумбурным лекциям А. Шариати. Путем разного рода проволочек он препятствовал утверждению состава Совета духовенства, призванного исполнять надзирательные функции за деятельностью Хосейнийе-йе эршад.

Н. Миначи сосредоточил в своих руках многие административные рычаги, искусственно ограничивая возможности других соучредителей, прежде всего М. Мутаххари, влиять на внутреннюю политику в Хосейнийе-йе эршад, и действовал с помощью интриг, настраивая одних сотрудников против других. Он также пользовался безусловным влиянием на главного спонсора Хосейнийе-йе эршад – М. Хомаюна[162]. В итоге ему удалось вбить клин между М. Мутаххари и А. Шариати, олицетворявшим целое поколение молодых и светских по своему мировоззрению исламских активистов и интеллектуалов, чьи неуемная энергия и жажда интеллектуального дерзания наталкивались в лице духовенства на серьезный барьер.

Несмотря на то, что отношения М. Мутаххари с А. Шариати далеко не были враждебными, благодаря стараниям Н. Миначи в общественном сознании сложилось мнение, будто конфликт с М. Мутаххари был связан