Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко
Записные книжки Вампилова – это не только краткие фразы в одну-две строки. И не только пунктирно намеченные контуры будущих рассказов и пьес, как правило определяемые Вампиловым словом «сюжетец». Есть в них и тексты, не дотягивающие до уровня законченного литературного «артефакта», но имеющие все признаки развёрнутого конспекта задуманного произведения. К их числу относится «фантастический этюд», озаглавленный «Ночь на луне». В нём «гражданин Излишних, вышедши (не без помощи служебных лиц) во втором часу ночи из ресторана и не обнаружив под собой твёрдой почвы», взмывает в воздух и в скором времени достигает поверхности Луны, где встречает ранее туда попавших Учёного, Поэта, Пьяницу, Космонавтов, Студента, Милиционера, а также учеников старших классов. Что происходит с этими лунными обитателями после прибытия гражданина Излишних, в наброске Вампилова не прописано. Однако вызывает интерес не только сюжетная канва их дальнейших приключений, но и параллель, связывающая «Ночь на луне» с одной из «космикомических историй» итальянского писателя Итало Кальвино – новеллой «Отдаление Луны». В ней, напомним, повествуется о тех временах, когда «Луна находилась совсем близко от Земли». Настолько близко, что земляне могли забраться на неё при помощи простой стремянки и собирать там «лунное молоко» (когда Луна стала отдаляться от Земли, рассказчику пришлось совершать прыжки по направлению к ночному светилу и «плыть по небу, отчаянно загребая руками»)[28].
Ещё одну отсылку к итальянскому искусству, на этот раз к кинематографу, содержит рассказ «На пьедестале» из сборника «Стечение обстоятельств» (1961). Герой рассказа, разнорабочий Семён Жучкин, в пьяном кураже забрался на пятнадцатиметровую каменную стену строящегося дома и, «сознавая, что это кульминация, что ему никогда уже не собрать столько людей, заинтересованных его судьбой», угрожает броситься вниз. Подобное привлечение внимания публики мы наблюдаем в новелле Пьера Паоло Пазолини «Земля, увиденная с Луны» (вновь лунная тема!), входящей в состав киноальманаха «Ведьмы» (1967). В этом комедийном шедевре, тяготеющем не к обычному киноповествованию, а к пантомиме, переломной точкой сюжета является сцена, в которой глухонемая красавица по имени Абсурдини (Сильвана Мангано), ставшая женой нелепого Чьянчикато Мяу (Тото), подчиняясь плану, разработанному супругом, забирается на стену Колизея с тем, чтобы, угрожая самоубийством, собрать деньги на покупку нового дома у собравшейся внизу толпы. И пусть мотивации «настенного» поведения Жучкина и Абсурдини разные (к тому же случайность приводит к падению и смерти героини Пазолини), само мизансценирование соответствующих эпизодов подталкивает к сопоставлению новелл. И с какой бы тщательностью это сопоставление ни проводилось, факт хронологического предшествования «На пьедестале» ленте Пазолини является самоочевидным.
Другой «предугаданный» Вампиловым фильм – это «Каждый вечер в одиннадцать» (1969), снятый Самсоном Самсоновым по сценарию Эдварда Радзинского. В нём, как и в сценке Вампилова «Свидание», оформленной под мини-пьесу, но напечатанной в сцепке с рассказами сборника «Стечение обстоятельств», главный герой влюбляется в женщину, услышав её голос по телефону. Однако, несмотря на столь интригующее совпадение завязок, «Свидание» и «Каждый вечер…» движутся к взаимоисключающим финалам: в фильме влюблённые находят своё счастье друг в друге, а в сценке Вампилова наметившееся и подогревающееся долгими телефонными разговорами чувство («Три месяца я упивался этим голосом, боялся дышать в телефонную трубку») разрушается уже в преддверии первого полноценного свидания, так как спешащий на него Студент встретил по дороге очаровавшую его Девушку и, не поняв, кто перед ним, наговорил ей кучу грубостей (поводом к ним стала борьба за срочно понадобившиеся услуги сапожника, в которой никто не захотел пойти на уступки). Но даже такая разнонаправленность сюжетных движений сценки и фильма не мешает видеть в «Свидании» предвосхищение, частичное конечно же, «Каждого вечера…».
Заканчивая разговор о вампиловской игре на художественное опережение, логически трудно объяснимой, обратимся к прозаической миниатюре «Тополя», опубликованной в 1961 году в газете «Советская молодёжь». Написаны «Тополя» от лица сорокатрёхлетнего мужчины, который счастлив в браке, но не может забыть прекрасную незнакомку, то ли привидевшуюся ему, то ли действительно встретившуюся в далёкие студенческие годы. По этой причине спокойная семейная жизнь, наполненная любовью к сыну и жене, периодически утрачивает для него всякий смысл: «Но всё летит к чёрту, когда приходят эти жуткие весенние вечера. Крадучись, как вор, непреодолимо, как лунатик, я прихожу сюда и шатаюсь здесь, под этими тополями. Здесь, именно здесь, когда таким вот безумно-синим сделался воздух и так торжественно застыли тополя – она быстро шла навстречу. Я видел её! Я видел похожие на этот вечер глаза! Я видел её улыбку! Такая тоска! Такая тоска! Где-то в груди боль, острая, страшная, вечная боль. Хочется закричать, хочется заплакать. Такая тоска! И потому хочется закричать и заплакать, хочется потому, что я её никогда не видел. Её не было. Были и есть только тополя».
Всё это напоминает эпилог романа Булгакова «Мастер и Маргарита», в котором описываются сомнамбулические блуждания профессора Ивана Николаевича Понырёва, бывшего поэта Ивана Бездомного, по маршруту Патриаршие пруды – Спиридоновка – Арбатские переулки и безутешные страдания Николая Ивановича, соседа Маргариты, в ежегодно повторяющиеся ночные часы «весеннего праздничного полнолуния» (Николай Иванович, если кто забыл, впадал в тоску по домработнице Маргариты Наташе, превратившей его перед балом у сатаны в летающего борова и ставшей в итоге ведьмой).
Напрашивается вывод, что вампиловские «Тополя» надо рассматривать как аллюзию на эпилог «Мастера и Маргариты», но это не так, поскольку главное произведение Булгакова, не напечатанное при жизни автора, впервые увидело свет в конце 1966 – начале 1967 года, когда было в сокращённом виде[29] опубликовано в двух номерах журнала «Москва».
Таким образом, и параллелизм «Тополей» и «Мастера и Маргариты», и другие аналогичные факты, приведённые нами, позволяют говорить о том, что в творчестве Вампилова нет линейного эволюционизма: сказанное ранее оказывается постскриптумом к чему-то более позднему, «сиквел» какой-нибудь истории норовит оказаться её «приквелом», мнимая аллюзия спешит превратиться в независимое предшествующее высказывание…
Сюжет. Два газетчика охотятся друг за другом как за типажем (так у Вампилова. – Примеч. авт.)
В 1961 году в Москве действует около 70 церквей. Артисты (московские) за выступление в хорах получили 13 млн рублей за год.
Осенью 1961 года Вампилова направили в Москву – на Высшие журналистские курсы при Центральной комсомольской школе. Путёвка оформлялась по комсомольской линии, Вампилова для солидности даже зачислили в штат обкома комсомола инструктором, – это к вопросу о
