Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев
До формального разрыва «меньшевиков» с большинством социал-демократического пролетариата мы могли говорить мелкобуржуазной массе, чьи смутные, отчасти реакционные, отчасти утопические чаяния, но вместе с тем, по существу, революционные для данного момента интересы отражает «народнический» блок, – мы могли говорить этой массе: твоя партия идет за либеральной, по существу, антиреволюционной буржуазией – выбирай: поддержи ее в ее предательстве твоих интересов или оставь ее и иди за рабочим классом. Самое малое колебание этой массы при таких условиях было бы нашей громадной политической победой.
Но теперь мы должны были сказать этой массе: возьми свое знамя в свои руки и неси его или за кадетами, или за рабочим классом.
Оппортунисты социал-демократии заставляли всю социал-демократию отклонить свою линию и нести раскол в демократию не теми путями, которые гарантировали наибольший политический эффект.
Но этот путь был навязан социал-демократии данной ситуацией и был при данных условиях единственным путем для реальной борьбы против черносотенной и против кадетской опасности.
Надо удивляться, как быстро конференция осознала новое положение. Она предложила эс-эрам и трудовикам идти за рабочим классом, предоставляя им два места.
Соглашение с левыми было навязано большевикам меньшевиками, ушедшими к кадетам. Над этим следовало бы подумать тем товарищам из «Откликов», которые анализ политических фактов склонны заменять анализом «противоречий» того или иного публициста (см. «Отклики» № 3, ст. Л. Мартова).
Да, Ленин в ноябре был против всяких соглашений; да, Ленин в декабре воевал вовсю с теми оппортунистами, кои занимались не подготовкой борьбы с кадетами, а подготовкой почвы, на которой выросли кабалистические кадетские 4 и 2; да, Ленин и в ноябре, и в декабре, и в январе не уставал подчеркивать колеблющуюся политику мелкобуржуазных партий; да, Ленин, несмотря на все это, после меньшевистского раскола должен был противопоставить кадетско-меньшевистскому соглашению возможность для эс-эров идти за рабочей партией в ее борьбе за гегемонию. Любителю хоронить своих противников можно попытаться похоронить на этом Ленина, как это и делает Мартов в вышеназванной статье (помнится, Мартов уже однажды хоронил его года три тому назад, на стр. «Искры». Живуч человек!), но вряд ли эти похороны способны скрыть от глаз пролетариата действительный смысл совершившихся событий.
Так или иначе, революционная социал-демократия теперь уже совершенно ясно и определенно в форме официального решения поставила перед «народническим» блоком дилемму: или за кадетами, или за пролетариатом. Вопрос принял обостренную форму: партиям, расположившимся на средней позиции между либеральной буржуазией и социалистическим пролетариатом и отражавшим всю межеумочность положения мелкой буржуазии, впервые в таком масштабе пришлось решать этот вопрос.
Проследить, как отнеслись объединенные партии народников к тому выбору, перед которым поставило их решение с.-д. конференции, было бы чрезвычайно важно и интересно для широких масс, для определения их действительной физиономии. К сожалению, партии эти умеют потихоньку обделывать свои дела. Они редко выступают перед публикой с открытым выяснением своих политических шагов. То, что делали и как думали эти партии в период с 7 по 18 января, покрыто мраком. И вряд ли кто-либо расскажет нам откровенно, как в их среде меняется жребий, куда перекинуться. Одно можно установить несомненно: прямо и открыто стать против кадетов – на это их не хватило. В продолжение всего этого срока партия мелкой буржуазии ждала с нетерпением решения кадетских лидеров и, жадно глотая «Речь», все надеялась отыскать среди ее холодных строк признаки уступки. Только теперь г. Петрищев поднимает маленький уголок завесы. «После 7 января на короткое время, – пишет он, – наступил было просвет. Блок народнических групп пока счастливо выдержал натиск большевиков. Меньшевики решительно высказывались за единение с народниками для совместных переговоров с кадетами»[35] (выделено нами. – Л. К.). Пояснение это не оставляет желать лучшего. Народники, не задерживаясь на предложении с.-д. пролетариата Петербурга, ждут уступок со стороны кадетов. Меньшевики прикрывают их шествие в кадетскую Каноссу. Попытке «большевиков» расколоть народнический блок, отколов от него н.-с-ов, счастливо противопоставляется попытка сообща и под руководством кадетов изолировать революционную социал-демократию. Перед обрадованным взором российского либерала вставала заманчивая картина. «Народнический блок» с беспартийным «Товарищем» в центре всеми силами просился к кадетам, ужасаясь мысли оказаться на одной доске с «большевиками». Н.-с. «счастливо» выдерживали натиск дилеммы: или за кадетами, или за пролетариатом. С.-р-ы, «скрепя сердце», вели переговоры, находя, что «делить поровну представительство от Петербурга между кадетами и всеми группами, которые левее их, включая рабочую курию (т. е. фактически без боя признать гегемонию кадетов!), – это максимум уступок, на которые могла идти революционная партия»[36]. Этот «максимум уступок» был тем минимумом устойчивости, который способна обнаружить мелкобуржуазная партия перед раскрытыми объятиями партии доподлинно буржуазной. Наконец, меньшевики, расколов петербургскую с.-д. организацию, немедленно постановили: вступить в сношение с объединенной народнической группой (с.-p., трудовики, н.-с.) и кадетами, в целях заключения соглашения относительно общего списка выборщиков и распределения мест в Думе[37].
Теперь мы поймем, о каком просвете после 7 января говорил г. Петрищев. Этот просвет – договор [38] (до сих пор скрываемый), заключенный народниками и меньшевиками для совместного ведения переговоров с кадетами. «Просвет» и «счастие» народников заключались в том, что меньшевики прикрывали отказ мелкой буржуазии идти на поддержку рабочего класса, ради торгов с кадетами.
С другой стороны, либеральная буржуазия немедленно попыталась использовать создавшееся положение. Возможность изолировать революционную социал-демократию была настолько заманчива, что «Речь» сразу переменила тон и выдвинула «оппозиционный блок» уже не для борьбы с «черносотенной опасностью», которой она не признавала, а для борьбы с «красным призраком большевизма» и с той частью революционной демократии, которая способна была бы пойти за ним. «Меньшевики решительно пошли навстречу созданию общего оппозиционного блока». «Возможность оппозиционного блока кадетов, меньшевиков и соц.-нар. надо признать значительно увеличившейся», – пишет «Речь» 14 января. Кадеты попытались немедленно осмыслить политическую игру народников и меньшевиков. «Умеренно-социалистические» партии (н.-с. и м-ки) против революционной социал-демократии – эта комбинация настолько заманчива и открывает для либеральной буржуазии такие широкие перспективы, что «Речь», «Товарищ», «Сегодня» в один голос ликуют по поводу поведения меньшевиков. Их решение спасло Россию, пишет «Сегодня». В шатающуюся, колеблющуюся, беспринципную политику народническо-меньшевистского блока «Речь» вкладывает политическое содержание. «Совершившаяся в среде социалистических партий дифференциация обещает до некоторой степени приблизить и понятия умеренных социалистов о думской тактике к нашим собственным (т. е. кадетским) понятиям». «Часть социал-демократии хотя и не наиболее влиятельная, зато наиболее склонная к парламентской
