Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)
С добрыми и мирными чувствами встретил я новый год, не воображая, что ожидало меня в недалеком будущем. Я разумею перемещение на другую, не весьма вожделенную для меня кафедру.
Первый день нового года начат и освещен был, по обыкновению, священнослужением в кафедральном соборе, но после литургии было необычайное множество поздравителей, гражданских и военных, с командующим войсками А.Ф. Минквицем во главе.
1879 год
6 числа получено письмо от преосвященного Алексия[544], который от 3-го числа писал:
«Преосвященнейший владыко, милостивейший архипастырь, отец и благодетель!
Смиреннейше прошу принять мое искреннейшее приветствие с наступившим новым летом, которое да будет для Вашего преосвященства летом Господним приятным. Да хранит Вас Господь во здравии, крепости и во всяком благополучии и в грядущее, и во все лета жития Вашего!
Тридцатый год иноческой жизни Вашего преосвященства, и первый моей – какая огромная разница! Смиреннейше прошу святительских молитв Вашего преосвященства o моем недостоинстве, да помилует меня, начинающего не с начала, a прямо сверху. Господь Бог Своею милостию на новом для меня пути!
Здравие владыки[545] нашего не вполне удовлетворительно, и о поездке в Петербург на вчерашнем докладе он говорил с сомнением. В 1-й день праздника Рождества Христова служил у себя на подворье. Спаси его, Господи, для блага Церкви и нашего (т. е. викариев)!
Смиреннейше испрашивая архипастырского благословения и святительских молитв Вашего преосвященства, с совершеннейшим почитанием и глубочайшею преданностию имею честь пребыть…»
Накануне праздника, 31-го числа, получена была мною из Москвы от преосвященного Можайского Алексия телеграмма следующего прискорбного содержания:
«Преосвященнейший митрополит Иннокентий скончался ныне в два часа сорок пять минут пополуночи».
1 апреля – день Пасхи. Утреня, по обыкновению, совершена была мною в кафедральном соборе, a литургия в Покровской монастырской церкви. После литургии, в продолжение всего утра, было, по обычаю, множество поздравителей, но между ними, вопреки обычая, не оказалось моего ближайшего сотрудника, преосвященного викария. Он еще на 6-й неделе поста отправился в свой Куряжский монастырь и до половины Светлой недели оттуда не возвращался.
3-го числа получено мною письмо из Москвы от А. В. Симанского, который от 31 марта писал мне:
«Поздравляю Вас, добрейший и многоуважаемый владыко, с наступающим великим праздником Воскресения Христова.
Сегодня, в великую субботу, постигла паству московскую великая утрата, как Вы изволите уже, конечно, знать; сегодня в 2 часа 45 минут пополуночи скончался маститый архипастырь Московский, высокопреосвященный митрополит Иннокентий; он был болен недолго, но страдал много; у него была водяная в груди; во вторник на Страстной неделе совершено было над ним таинство Елеосвящения, в Великий Четверг он приобщался Святых Таин. Оба преосвященных викария вчера находились безотлучно на Троицком подворье, также долго сидел y постели владыки наш глубокоуважаемый начальник столицы князь Долгоруков.
Да, угас еще один из верных ревнителей Церкви Православной! Не одну тысячу лиц соделал он сынами ее, великую награду стяжал у престола Всевышнего этот поистине достойный уважения проповедник слова Божия.
14-го апреля y нас в Москве готовится большое торжество: будет праздноваться юбилей 50-летней службы московского генерал-губернатора. К сему дню готовится масса разных стипендий, подарков и т. п. Кроме того, ему собирались дать по подписке обед в зале благородного собрания, но он отказался, прося все деньги, собранные по подписи, отдать в пользу бедных. Вы, преосвященнейший владыко, изволите несколько знать князя Долгорукова, a потому, вероятно, присоедините к нам, москвичам, и Ваши благожелания ему на этот день. Хотя князь и любим весьма многими, но, тем не менее, социал-демократы и им почему-то недовольны. Князь Долгоруков также получил анонимное угрожающее письмо с наставлением, как должен он поступать, чтобы не возбудить гнева русских революционеров.
До свидания, достоуважаемый владыко, помяните меня в своих святых молитвах и благословите заочно всю семью нашу».
4-го числа получено было мною два письма: одно из Кoстромы, другое из Вильны.
Из Костромы от 30-го марта писал мне преосвященный Игнатий:
«Христос Воскресе!
Радость Воскресения Христова да осветит все попечения Вашего преосвященства o благе Вашей епархии, да оградит все входы и исходы.
Преемник[546] нашего великого рукоположителя[547], имеющий от рождения 82-е лето, как сообщают мне, теперь пред вратами вечности. Присоединилась еще водяная и подступает к груди. Захарьин[548] сказал: “Очень плох владыка”. В начале Страстной седмицы совершено Елеосвящение; для успокоения дают валериановые капли. Делали проколы на груди, чтобы дать течение воде. Не помогает.
Ректору академии[549] на 5-й неделе сказал: “Более не увидимся”. Пожалеют o добром владыке.
5-го числа получил я письмо из Москвы от А. В. Симанского, который писал мне от 2-го числа:
«Мы сейчас вернулись с Троицкого подворья, где поклонялись праху усопшего святителя митрополита Иннокентия. Там же читали сами телеграмму, сегодня полученную на имя викарного епископа Амвросия от митрополита Исидора, который дает знать, что митрополит Макарий прибудет в Москву 8-го апреля для совершения погребения, но o времени самого погребения еще неизвестно. Видно из всего, что 1-го апреля архиепископ Макарий лично возведен в сан митрополита, а теперь, без сомнения, будет уже и Московским. Митрополит, как сказывал нам сын его[550], был до последнего часа в полном сознании, благословил своего внука офицера с особым наставлением, чтобы всегда был офицером русским и верен принятой присяге. Прах митрополита будет положен в той церкви, где покоится и великий наш святитель митрополит Филарет, но только не против его могилы, а тотчас налево от дверей. Говорят, митрополит Иннокентий прежде выражал желание, чтобы его похоронили на общем академическом кладбище, но потом убедился, что архиереев вне церкви не хоронят, и выразил согласие на погребение в церкви Филарета Милостивого, присовокупив притом, по своему смирению, что всякий скажет: “Вот лежит мудрец, а вот – простец”».
8-го числа получено было мною письмо из Сергиева Посада от ректора Московской академии протоиерея C.К. Смирнова. Вот что писал мне отец ректор:
«Имею честь приветствовать Вас со всерадостным праздником Воскресения Спасителя и преподнести Вам вместо красного яйца экземпляр “Истории нашей академии»[551],
