Интервью - Томас Клейтон Вулф
Знаете ли вы, что в один из осенних дней 1918 года, когда вся Германия была охвачена пламенем после большого послевоенного краха, один из самых обсуждаемых людей Германии, а именно генерал Эрих Людендорф, несколько вечеров подряд уютно сидел в ресторане «Hammers Fiskerestaurant», Gl. Strand, 34, и ужинал, и ни одна газета не обнаружила его? Мне, как журналисту, всегда было стыдно за этот факт – за то, что ни один из нас не увидел его и не взял у него всемирно известное интервью.
Теперь Томас Вулф. Он большой грустный мальчик, совершенно не испорченный внезапным мировым успехом, который обрушился на него с последней книгой. Он в некотором роде феномен американского писателя. Хотя он не умеет пользоваться пишущей машинкой, друзья в Берлине подарили ему маленькую портативную. Она стояла в углу его гостиничного номера, и время от времени он бросал на нее злобный взгляд. Он был уверен, что никогда не подружится с ней.
Однако он рассказал мне, что с пятнадцати лет не мог подойти к карандашу и бумаге без того, чтобы тут же не взять их в руки и не начать писать, порой почти в экстазе.
Его проблема заключалась – и, по его признанию, до сих пор заключается в совершенно фантастическом количестве слов, которые приходят ему в голову, как только он садится за стол. Конденсации не хватает. Он может писать только гигантские книги, и ему кажется, что он не в состоянии разрезать уже написанные рукописи. Его очень хороший друг, работающий в нью-йоркском издательстве «Скрибнерс», редактировал его книги.
О его начале: родился в Эшвилле, Северная Каролина, сын каменотеса, чьей специальностью были надгробия, получил образование в колледже, затем в Нью-Йорке стал преподавателем английского языка в одном из крупных университетов, получал небольшую зарплату, писал каждую ночь в своей спартанской каморке, писал и писал, был уверен, что его книга будет настолько хороша, что ни один издатель не сможет отказать в ее издании. Но когда в один прекрасный день рукопись была закончена, она представляла собой груду тесно исписанных страниц, достигавших почти от пола до потолка. Его мужество иссякло. Он отнес всю стопку в издательство «Скрибнерс», и ему дали понять, что ни при каких обстоятельствах такой гигантский роман не может быть опубликован. Он отправился в Европу. Оказавшись однажды в Вене с двумя долларами в кармане, он получил телеграмму из Нью-Йорка: с ним хотят вести переговоры о публикации его книги.
Ему удалось раздобыть средства для поспешного возвращения домой. Посетив издателя, он узнал, что тот желает опубликовать книгу в сокращенном виде. Друг в Нью-Йорке обещал помочь. Через полчаса он уехал с пятью сотнями долларов в кармане – лишь мизерный аванс от того состояния, которое он собирался заработать. Это было в 1929 году.
Книга, которая была опубликована несколько позже, – «Взгляни на дом свой, Ангел» – разошлась тиражом 15 000 экземпляров. Неплохо для первой книги, но не сравнить с продажами его второй книги «О Времени и о Реке». [40 000 экземпляров за год.]
Обе книги имеют объем около тысячи страниц. Несмотря на энергичные попытки сократить их, Томас Вулф говорит мне, что в его планах написать еще четыре книги, подобные двум уже опубликованным, – гигантский труд, охватывающий сто пятьдесят лет американской истории, американскую кавалькаду, в которой будет около 2 000 различных персонажей. По его расчетам, он закончит работу за пять лет. Все это у него внутри, говорит он, ударяя кулаком по широкой груди, и он просто не может не писать. Если бы только он мог научиться писать в более сжатой манере – но он просто вынужден писать, без всяких самоограничений.
Сейчас его книги собираются перевести на многие языки. Когда пару лет назад Синклер Льюис был в Стокгольме, чтобы получить Нобелевскую премию, он упомянул Вулфа в своей речи как «грядущего человека». В то время еще не была опубликована имевшая большой успех книга «О Времени и о Реке». Сейчас мало кто из американских критиков сомневается в том, что Льюис был прав.
Его родной город Эшвилл был очень расстроен его первой книгой, потому что думал, что в ней можно найти портреты всех известных личностей города. Эшвилл – город с населением 40 000 человек. Томас Вулф склонен полагать, что все 40 000 прочитали роман. Несколько жителей в письмах угрожают ему убийством, если он еще хоть раз ступит на эту землю.
Он считает себя невинно преследуемым. Естественно, он писал, основываясь на собственном опыте (какой автор поступил бы иначе?), но он абсолютно уверен, что у него не было намерения изображать того или иного человека. Книга «Взгляни на дом свой, Ангел» обычно рассматривается как выражение тоски по отцу, которая, по мнению Вулфа, есть у всех современных молодых людей.
«Нью-Йорк Таймс», 5 июля 1935 года
После четырех месяцев пребывания в Европе Вулф вернулся в Нью-Йорк. В Германии перевод романа «Взгляни на дом свой, Ангел» имел такой успех, что на него стали смотреть как на нового великого американского писателя. Триумфальный прием в Берлине принес ему славу, о которой он давно мечтал. А теперь и в Америке, когда роман «О Времени и о Реке» вошел во все списки бестселлеров, его имя было повсюду знакомо и почитаемо. Когда четвертого июля «Бремен» причалил в гавани Нью-Йорка, на пирсе собрались репортеры из газет. Следующая статья вышла под заголовком «Краткость станет целью Томаса Вулфа – автор, вернувшись из европейского турне, признает, что «пишет слишком много обо всем», обещает «учиться», верит в нашу литературу и говорит, что его следующий роман будет о Нью-Йорке».
Томас Вулф, которого критики называют одним из самых многообещающих молодых романистов современности после того, как его романы «Взгляни на дом свой, Ангел» и «О Времени и о Реке» привлекли широкое внимание, вернулся вчера на лайнере северогерманского судна «Бремен» после четырехмесячного турне по Англии, Франции, Германии и Скандинавии.
Писатель огромных романов (его последняя книга была сокращена до 450 000 слов после долгих раздумий), тридцатичетырехлетний автор вернулся домой с обещанием литературным рецензентам, которые со смешанной
