Матрос с «Червоной Украины» - Виктор Иванович Федотов
Когда вернулись на свой берег, Павел велел несколькими неприметными холмиками земли обозначить ширину брода — фарватера, как выразился он по старой морской привычке. А фарватер, на счастье, оказался не так уж и узок — вполне подходящий для форсирования. Павел еще раз поблагодарил старика-поляка, тот остался очень доволен, что оказал услугу советским бойцам, только все сокрушался, что не знал ничего о немцах на том берегу.
После трехдневного скитания разведчики тронулись в обратный путь. Теперь, когда брод был найден, они с легким сердцем возвращались в полк. Павел думал о том, что теперь смело сможет посмотреть в глаза командиру полка и доложить: «Товарищ полковник, ваше задание выполнено: брод через Западный Буг найден. Докладывает гвардии старшина Дубинда!» Он наперед знал, что командир полка, человек очень внимательный, чуткий, выслушает доклад и, видя, что разведчики с ног валятся, немедленно отошлет их отдыхать. Не забудет, конечно, поблагодарить. Скажет всего лишь несколько теплых слов. Но как важны такие слова для усталых, измученных вконец людей!
Все именно так и случилось, как предполагал Павел Дубинда: полковник Свиридов выслушал доклад и отослал разведчиков отдыхать. Всех, кроме самого Павла. Он подробно расспросил все о броде, о старом поляке и остался доволен. Наконец, чуть помедлив, спросил:
— Силы еще есть, старшина? Вижу: нелегко достался вам этот брод. И все-таки спрашиваю: хватит ли у вас сил выполнить еще одно очень важное задание?
— Так точно, товарищ полковник! Готов выполнить любое задание. — Павел еще более подтянулся, чувствуя, что за словами командира полка кроется что-то весьма и весьма важное. Понимал: по пустякам не стал бы сейчас беспокоить. — Сил хватит, я ведь спортсмен — боксом занимался, борьбой, на шлюпочных гонках моя команда брала призовые места. — Улыбнувшись, Павел легонько вздохнула — Правда, все это было еще до войны, на крейсере «Червона Украина». Но форму и сейчас не потерял, поддерживаю…
— При вашей очень трудной и сложной работе это очень важно, — одобрительно отозвался командир полка. — И сейчас как нельзя более кстати. — Он выдержал небольшую паузу, сказал — Никто, как вы сами понимаете, старшина, не знает брод лучше вас. А сегодняшней ночью мы начнем форсирование реки…
— Я готов, товарищ полковник!
— Вижу. Но тут вот еще какое дело, старшина. Очень важное и непростое дело. Командира роты, которая должна начать форсирование и зацепиться за плацдарм на том берегу, срочно отправили в госпиталь. Полагаю, что вы успешно замените его.
— Слушаюсь, товарищ командир полка! — Кровь жаром ударила Павлу в лицо: такое ответственное задание! Шутка ли!
— Во главе этой роты и сделаете бросок. Первым форсируете реку, захватите плацдарм, а уж следом за вами — весь полк. Держаться до подхода частей, по возможности расширяйте плацдарм. Вот обо всем этом и подумайте, время еще есть, — заключил полковник. — А сейчас согласуйте все необходимые вопросы с командиром первого батальона и попытайтесь все же хоть немного отдохнуть.
— Есть, товарищ полковник! Задание будет выполнено!
…Лишь чуть забрезжило с востока, над лесом позади едва стала проступать серая полоска зари, а рота во главе с Павлом Дубиндой уже сосредоточилась у реки, в прибрежных зарослях. Рассчитывать на то, что немцы не заметят переправляющихся, вряд ли приходилось: отступая, они не могли оставить брод без прикрытий. Значит, предстояло принять нелегкий бой. Артиллеристы, должно быть, уже застыли у орудий — приготовились поддержать огоньком.
— Оружие поднять над головой! — передал Павел приказание и первым вошел в воду. — Ширина брода обозначена холмиками земли, за них не заходить. За мной! — Именно в эти минуты ему вспомнился вдруг десант под Одессой, в районе Григорьевки осенью сорок первого, мощные залпы корабельных орудий, мчащиеся к берегу баркасы с десантниками, напряженные лица моряков, голубоватые в отсвете прожекторов…
По существу, тогда было его первое боевое крещение. Сколько потом пришлось ему увидеть и перенести! Да и эти последние месяцы — бесконечные жестокие бои, дерзкие рейды по тылам врага, когда все решают доли секунды, выдержка, личная храбрость, сила и выносливость… И все-таки как бы ни было трудно, а порой просто невыносимо, теперь три с лишним года войны остались позади, а впереди сейчас, в каких-нибудь двухстах метрах, уже лежала чужая земля, и это придавало сил. Впереди же, Павел хорошо это знал, предстояло еще много боев, и неизвестно, чем они кончатся для него: ведь до «своей» пули можно идти через войну целые годы и не встретить ее, а можно повстречаться с ней в любое мгновение… Он уже несколько месяцев воевал в этом полку, прошел с ним немалый и непростой путь. И его знали здесь и высоко ценили. Если ночами на вражеской стороне вспыхивали взрывы и открывалась пальба, бойцы уважительно говорили: «Павел со своими ребятами работает…»
Предстоящий бой всегда кажется самым ответственным. Так было и на этот раз, только сейчас Павел волновался больше обычного: шутка ли, целую роту за собой ведешь… Он слышал у себя за спиной тяжелое дыхание бойцов, всплески воды, чье-то легкое покашливание и уверенно вел роту знакомым бродом, забирая чуть правее, наискось против течения.
И вдруг, когда миновали благополучно середину реки, на вражеском берегу вспыхнули залпы, заговорили, захлебываясь, пулеметы. И тут же в ответ ударили наши орудия. Повисли над рекой осветительные ракеты, и стало видно все как на ладони, и воздух гудел в вышине, точно над головой бушевал чудовищной силы ураган.
— Вперед, ребята! За мно-о-й! За Ро-о-ди-и-ну-у!
Хлестали из-за спины полковые орудия, снаряды с
воем и шелестом проносились над рекой, вспарывали землю на той стороне. Закипела река вокруг, били по лицу брызги и мощное «ур-р-а-а!» тонуло в грохоте боя. Со стонами, короткими вскриками оседали в воду убитые, раненые. Павел, понимая, как дорога каждая секунда, рвался вперед, увлекая за собой бойцов. С болью видел, как редеют на глазах ряды наступающих.
— Вперед! Только вперед!
Совсем рядом был уже берег, и снаряды наших артиллеристов ложились так близко и кучно, что, казалось, сейчас придется прорываться сквозь собственный огонь. Но вот взрывы отодвинулись за реку, взметнулись в глубине, между какими-то небольшими домиками, и было видно, как забегали там солдаты, пригибаясь и падая. «Ага, не нравится?!»
Павел уже отчетливо видел жиденький кустарник на пологом подъеме, прикинул, что
