Тело человека. Что у меня внутри? - Катерина Дронова

– Надеюсь, у меня много таких сосочков. Повару они очень нужны! В хорошем блюде все вкусы должны правильно сочетаться. Ну-ка, попробуйте крем.

Никита протягивает маме с Кристиной ложку, они по очереди принюхиваются и осторожно пробуют, поднимают глаза к потолку и задумчиво жуют.

– Добавь ещё сахара! – наконец говорит Кристина.

– А мне кажется, сахара в самый раз. Я бы добавила капельку ванили… – говорит мама.

– Позову папу, пусть он решит. Па-а-а-ап!

На кухню заглядывает папа.

– Попробуй! Чего не хватает?

Папа облизывает ложку, гладит себя по животу, улыбается и отвечает:

– Не хватает мяса!

– Па-па!.. – говорит Никита с нажимом.

– Ладно-ладно. Мне кажется, всё в норме. Очень вкусный крем.

Никита удовлетворённо кивает, а папа садится за стол.

– У меня голова кругом от этих запахов! Аж слюнки текут. Что обсуждаете?

– Слюна помогает растворять пищу, вкусовые сосочки улавливают её вкус и передают информацию о нём по нервным окончаниям в мозг. Так вы понимаете, какая еда перед вами, – и продолжаете жевать или выплёвываете.

– Макс, а почему мы нюхаем носом, а не пальцами, например? – спрашивает Кристина.

– И ваш нос, и ваши пальцы крайне чувствительны. Но природа мудра: запахи распространяются по воздуху, а нос – начало дыхательных путей. Вот он и совмещает два дела: дыхание и обоняние.

– Ну-ка, закройте глаза и угадайте, чем пахнет, – говорит Никита.

Кристина зажмуривается и нюхает ложку, которую протягивает Никита.

– Масло! Это сливочное масло!

– Молодец. Теперь ты, мама.

– М-м-м-м… Это корица, верно?

– Точно. Но это было просто. Пап, угадаешь?

Папа закрывает глаза и принюхивается.

– Так… так… это… по-моему, сосисками пахнет.

– Ты что, пап, какими сосисками? У тебя одно мясо на уме. Это же тесто для коржей, оно сливками пахнет, – Никита с нежностью смотрит на тесто в миске.

– Эх… не быть мне поваром, Ник! Плохо работает моя обонятельная луковица.

– Какая луковица? – удивляется Ник.

– Макс, покажи-ка нам обонятельную луковицу.

Посреди кухни возникает проекция головного мозга, одна зона которого обведена в кружок.

– В передней зоне мозга есть область, которая отвечает за распознавание запахов. Она и называется обонятельной луковицей. Ваш нос очень чувствительный…

– Это у собак нос чувствительный, – перебивает Кристина, – они могут учуять хозяина за километр!

– Да, ты права. Ваш нос не такой чувствительный, как у собак или кошек, но и он способен распознать всего одну молекулу пахучего вещества в воздухе. В носу есть сверхчувствительные клетки-рецепторы, которые улавливают запах и передают сигнал в мозговой аналитический центр – обонятельную луковицу. Она отличает «приятные» запахи от «неприятных» и съедобное от несъедобного.

– Когда у меня был насморк, мне всё казалось невкусным, – вспоминает Никита. – Это моя обонятельная луковица забилась соплями?

– Нет, соплями луковица не забивается, но чувствительность рецепторов в носу при простуде снижается. Нос и язык работают в паре: если нос заложен, человек не сможет понять, что он ест. Поэтому во время простуды даже любимая еда кажется невкусной.

– Хорошо бы, если бы весь мир пах приятно. И никаких вонючек! – мечтательно говорит Никита.

– Все запахи – это смесь хорошо и плохо пахнущих молекул, просто последних в приятных запахах меньше. Есть нарушение обоняния, при котором человек не различает некоторые запахи, – это называется аносми́я. Для таких людей мир может пахнуть довольно неприятно или даже не пахнуть совсем.

– Вот бедняги!

– Но аносми́я не так плоха, как другое расстройство обоняния – какосми́я. При этом недуге люди чувствуют только неприятные запахи.

– Ужасно! Это просто ужасно! – мама всплёскивает руками. – Не поесть нормально и духи не выбрать…

– У некоторых людей могут случаться обонятельные галлюцинации. Им кажется, что они чувствуют определённый запах, хотя на самом деле его нет.

– Я сейчас понял, что у нас на кухне пахнет точно так же, как пахло на кухне в моём детстве, когда мой папа готовил «Наполеон», – задумчиво говорит папа. – Он надевал клетчатый фартук и напевал себе под нос песенку, пока замешивал тесто… Поразительно, как много деталей я помню.

– Запахи тесно связаны с механизмами памяти. Каким именно образом, учёные до сих пор не знают, но стоит услышать аромат, связанный с каким-то местом, человеком или временем, вы сразу всё это вспомните.

– Уф-ф-ф… Какое тесто липкое. Мам, оно точно должно быть таким? – громко говорит Никита.

– Нет, дорогой. Добавь ещё муки, чтобы оно стало поплотнее и не липло к пальцам.

– А я, когда хочу понять, нравится мне что-то или нет, люблю это потрогать, – говорит Кристина. – Например, шерсть у всех собак разная. У одних жёсткая, у других мягенькая, а у третьих такая… ну, совсем мягкая-мягкая…

– Когда ты что-то трогаешь, работает осязание. Твои пальцы очень чувствительные, – объясняет мама.

– Ай! – Никита отдёргивает руку от ковшика и сосёт палец.

– Обжёгся, милый? Давай подую! – мама встаёт из-за стола.

– Зачем вообще придумали это осязание? Больно ведь! – возмущается Никита.

– Осязание охраняет вас, – объясняет Макс. – Благодаря чувствительным рецепторам в коже вы ощущаете давление, изменение температуры, щекотку, воздействие химических веществ. Без осязания человек мог бы обжечься, выпив слишком горячий чай, или сильно замёрзнуть, принимая ванну.

– И мокрый собачий нос неинтересно было бы трогать… – Кристина разглядывает свою руку. – Что-то я не вижу никаких рецепторов…

– Они спрятаны в слоях кожи, и на одном квадратном сантиметре их очень много: шесть датчиков температуры, дюжина датчиков давления, почти сто болевых рецепторов и свыше тысячи нервных окончаний.

– Зачем так много? – удивляется Крис.

– Чтобы вы не пропустили даже самое слабое воздействие, например когда по ноге ползёт вредное насекомое. Осязание сильнее там, где на коже есть волоски, а поскольку кожа – самый большой орган тела и почти везде покрыта волосками (на некоторых участках почти незаметными), осязание отлично справляется со своей задачей – охранять вас.

– Значит, это наше самое-самое главное чувство? – спрашивает Кристина.

– Нет, ваше главное чувство – зрение. Глаза дают вам девяносто процентов информации об окружающем мире.

– Ну-ка, посмотрите, какой красивый крем у меня получился! Ярко-розовый!

Никита гордо демонстрирует всем ковшик с заварным кремом.

– По-моему, он вишнёво-малинового цвета, – говорит Кристина.

– А мне кажется, цвета фуксии, – добавляет мама.

– Да, с оттенком сиреневого…

– И немного фиолетового тона…

Никита с папой растерянно переглядываются и пожимают плечами. Для них крем просто ярко-розовый.

– Мда-а, сынок… – задумчиво говорит папа. – Люди различают восемь миллионов оттенков, но иногда мне кажется, что женщины различают сто миллионов… Кстати, среди женщин почти не встречаются те, кто путает или не различает