Перчёный вкус успеха - Анжела Малышева

Я засмеялась так, что кусочек торта вылетел из моего рта прямо на его куртку. Димка тоже захохотал.

Мы ржали, как два счастливых жеребёнка, хватая друг друга за руки и задыхаясь. Потом, продолжая всхлипывать от смеха, снова набросились на тортик. Ели его сначала линейкой, потом пальцами, щурились от солнца, встречались взглядами – и снова начинали смеяться. И октябрь, да, октябрь был самым тёплым за всю мою жизнь.

Мы доели торт, и Димка, блаженно улыбаясь, осмотрелся по сторонам:

– Может, пойдём прогуляемся?

Нам в лица били медовые лучи низкого осеннего солнца. Я прикрыла глаза рукой, чтобы внимательнее посмотреть на Димку – шутит он или нет? На мою ладонь прилипли крошечные кусочки краски со старых спортивных снарядов, кожа пахла металлом турников и кондитерским кремом. Всё вместе – этот запах, прямолинейное солнце, неожиданный вопрос парня – буквально вскружило мне голову.

Надо было идти домой. Надо было снимать новый ролик. Надо было учить уроки, в конце концов.

Но я посмотрела на Димкин профиль и сказала:

– Давай.

Мы встали и побрели рядом, оба не зная куда. Я шла за ним, а он, похоже, – за мной. Я рассказывала Димке кулинарные байки. Про то, что борщ бывает не только красным, со свёклой, но и зелёным, белым и даже серым, хотя это, если честно, никакой не борщ, а польская «чернина» с куриной кровью. Кто вообще додумался назвать это борщом? И что одно из самых сложных русских блюд – это кулебяка, в ней несколько начинок одновременно: и мясо, и капуста, и гречка, и яйца, и грибы, и рыба… И что оливье раньше был совсем не тем, который мы едим на Новый год. Туда клали рябчика, икру, омаров, каперсы, пикули…

– Ты не знаешь, что такое пикули? Это маринованные овощи, Дима.

– Ты так аппетитно рассказываешь. Пойдём поедим? Что-то этот торт совсем не сытный, – он улыбнулся.

– Давай. А что мы будем?

– Можно шаурму. – Димка показал на ближайший киоск с мясным вертелом.

– О-о-о, здорово. Ты знаешь, что я считаю работу в таком фастфуде идеальной?

– Почему? – он явно удивился. – Мне всегда казалось, ты мечтаешь быть шеф-поваром в крутом ресторане.

– Да, это вообще мечта. Но работать вот так – тоже очень круто. Только представь: ты делаешь еду, люди её покупают и тут же съедают. Ты прямо видишь, что им вкусно! Сразу же наблюдаешь результат своего труда. Каждый день общаешься с теми, кому нравится твоя еда! Счастливые люди делают шаурму…

Димка, мягко глядя на меня, покачал головой. Тут зазвонил мой телефон. Глянула на определитель – мама! Я подняла трубку, а Дима жестами показал, что купит пока шаурму.

Мамин голос встревоженно зазвенел:

– Лена! Где ты ходишь?! Ты уже полтора часа назад должна была дома быть!

Я втянула голову в плечи:

– Мама, всё нормально. Я гуляю.

– Гуляешь?! Где ты гуляешь? Почему не предупредила?!

Димка разговаривал с продавцом в киоске, а я нервно кусала губы и блеяла в трубку «Мэ-э-э-э», чтобы потянуть время. Что ей ответить? Сказать, что гуляю с Димкой? Потом замучает вопросами, намёками и хихиканьем. Соврать, что умотала одна? Это вообще дикость и асоциальное поведение в её глазах…

Но мама, кажется, особенно и не ждала ответа.

– Быстро домой! – выпалила она. – Доведёшь меня… Горе-блогер.

При чём тут это?! Стало совсем обидно. Я буркнула: «Ладно» и нажала кнопку отбоя, но тут в голове вспыхнула идея. Гениально же! Раз мама уверена, что всё из-за блогерства – пусть так и будет. Скажу ей, что снимала уличную шаурму, чтобы потом сделать сравнение с домашней!

Я подошла к Димке – он расплачивался с продавцом:

– Дим, мне тут, это… мама позвонила… Мне домой надо идти.

– Уже? – он явно расстроился, и от этого мои губы растеклись в улыбке, как сливочное масло на сковородке.

– Да-а-а… Но мы очень классно погуляли! Спасибо тебе большое и за торт, и вообще.

– Пожалуйста, – Дима взял из рук продавца две шаурмы, одну протянул мне и медленно пошёл в сторону моего дома. – Лёха, наверное, уже дома, да? Зайду к вам тоже…

– Не надо! – я даже не ожидала, что выпалю это так громко. Димка удивлённо на меня покосился:

– Почему?

– Ну… Мама же тогда сразу поймёт, что мы… э… вместе, типа.

Он остановился и нахмурился. Шаурма в его руке опасно накренилась, будто заинтересовалась происходящим внизу.

– А это плохо? – оборвал он меня. Я выдохнула и растерянно пожала плечами:

– Не знаю.

Димка снова пошёл вперёд, теперь так быстро, что мне пришлось нестись вприпрыжку. Догнала и заглянула в лицо – он хмурился.

– Я же просто поддержать хотел, – парень так плотно сжимал челюсти, что я едва разобрала слова. На щеках проступили желваки.

– Дима, ты не так всё понял… Я… – мне хотелось взять его за руку, как тогда, когда мы сидели на спортивной площадке и лопали торт, но он дёрнул плечом, ускорил шаг ещё сильнее и, бросив через плечо «Пока», оставил меня одну.

Какая же я… Дура.

Глава 7. Кипящая кастрюля и потоп

Мама встретила меня с таким недовольным лицом, что я поёжилась.

– Ну, чего ты, мам? Всё нормально же. – Я чмокнула её в щёку.

– Голодная? – она говорила сухо, но я чувствовала, что из глубины души её уже подтопляет нежность, как сироп пропитывает ромовую бабу снизу, – мама очень любила, когда я ласкалась и целовала её.

– Нет. Я ела шаурму. Снимала материал для ролика, где буду сравнивать домашнюю и покупную.

– Значит, скоро нас ждёт ужин с шаурмой? Пора покупать лаваш? – мама усмехнулась.

– Я сама куплю, когда будет пора. А Лёшка дома?

– Дома. Сидит, печалится: у Димки его дела какие-то срочные, не получилось зайти.

– А… Ясно.

Лёха валялся у себя на диване и втыкал в телефон. Я рухнула на соседний, свой, и тоже потянулась к смартфону. Отвлекусь немного от этой дурацкой ситуации с Димкой… Посмотрю, как там поживает мой блог.

Как только я зашла в соцсеть, на меня посыпались оповещения о комментариях. Настроение взлетело до небес. Значит, ролик продолжает крутиться! Неужели стало ещё больше подписчиков?! Я радостно ткнула в подсвеченный значок-облачко.

И тут поняла, что чувствуют раки, когда их швыряют в кипящую кастрюлю…

«Глупая малолетка. Моя собака и то знает, что так делать нельзя».

«Тощая глиста. Сразу видно, что есть то, что она готовит, невозможно».

«Руки оторвать и выбросить».

«А эта деточка знает о существовании детских домов? Я бы свою прибил за такое».

«Ну