Подарок из прошлого - Екатерина Алексеевна Каретникова

– Уговорили вы меня, – призналась она. – Все трое. Но, чур, потом не жаловаться!

– На что? – удивлённо спросила Лиза.

– На коллективную жизнь, – хмыкнула мама. – Вы же у меня домашние. Даже в зимнем лагере ни разу не были. А тут… Ладно, сами поймёте.

Лиза обхватила маму двумя руками.

– Значит, ты согласна, да? – на всякий случай переспросила она.

– Согласна.

– Ура! – закричала Лиза. – Ура-ура-ура!

И запрыгала, наступая маме на ноги.

Лис кричать не стал и прыгать тоже. Он просто улыбнулся и сказал:

– Спасибо, мам!

– Было бы за что, – погрустнела мама.

И как будто в воду глядела.

К мысли, что летом он поедет к морю, Лис привык быстро. Но до лета было далеко. Поэтому Лис как привык, так и забыл. То есть не то чтобы совсем забыл, но просто не думал пока.

Когда было свободное время, он или играл на гитаре, или с лупой в руке рассматривал монеты из альбома. Монеты с каждым днём занимали его всё сильнее. Он как будто заболел ими. О продаже альбома мать больше не заговаривала, и Лис был уверен, что вопрос отпал сам собой.

Глава восьмая

Гришка. 1944 год

Гришка клюнул носом, вскинул голову, зевнул. Спать хотелось невыносимо. Но спать было нельзя ещё минимум час. Ни в коем случае! Не увидеть такую реку Гришка не мог.

Про неё отец рассказал Гришке, когда ему было шесть лет. В смысле, Гришке, конечно. Отцу в тот день стукнуло двадцать девять. Гришка думал, что ещё год – и отец станет старым. Тридцать лет! Шутка сказать, даже звучит солидно и немолодо. Хорошо, что ещё год дожидаться. Год тогда казался Гришке таким же бесконечным, как десятилетие. То есть он понимал, что это время когда-то пройдёт. Но когда ещё это будет – ого-го, пойди доживи. Правда, что доживёт, Гришка не сомневался. Ведь тогда ещё не было войны.

Отец отмечал день рожденья на рыбалке с друзьями. И впервые с ним поехали мать с Гришкой. Мать кашеварила у костра. А Гришка дёргал на удочку пескарей, скакал на горячем от солнца белёсом песке и купался на мелководье.

Вечером взрослые сидели у огня и по очереди рассказывали разные истории. А Гришка слушал.

Когда очередь дошла до отца, он провёл рукой по лицу, будто смахивая улыбку, откашлялся и начал:

– Нигде так счастлив не бываю, как на рыбалке. И сколько лет уже! А знаете, где я впервые рыбачил?

– Где? – переспросил Коля Бригин.

Коля был самым молодым отцовым приятелем. На работу в отдел отца он пришёл полгода назад. Над ним частенько подшучивали, но без злобы, а так – «для весёлости», как называл это отец. Коля на все уловки клевал, во все ловушки попадался. Зато потом смеялся вместе со всеми. И даже громче всех. Гришке он казался страшно модным из-за чёрного чуба, лихо торчавшего из-под форменной фуражки. И сапоги у него всегда были начищены до особенного блеска.

Отец закурил папиросу.

– На Реке. Под мостом.

– Как – под мостом? – удивился Гришка.

Он вообще-то не хотел вступать в разговор. Ему больше нравилось слушать. Но сейчас сдержаться Гришка не смог. Слишком живо представился деревянный мост через родную речку. Под его досочками можно было если только ползать!

– Эх, Гришка! – затянулся вонючим дымом отец. – Ты таких мостов сроду не видел. Там не то что рыбак с удочкой, трёхэтажный дом поместится.

Гришка открыл рот от изумления.

– Шутите, Сергей Петрович? – не поверил и Коля Бригин. – Кому нужно трёхэтажные дома под мостом прятать?

– Да их там не прячут, – рассмеялся отец. – Но места бы хватило.

– А зачем столько места? – спросил Гришка.

– Какая река, такой и мост нужен, – непонятно объяснил отец.

Этот разговор Гришка запомнил навсегда. И часто зимними вечерами мечтал, как они с отцом соберутся и поедут на рыбалку на далёкую Реку. Где под мостом может трёхэтажный дом спрятаться.

– Пап, а почему вы рыбу под мостом ловили? – свесился с верхней полки Гришка.

Он ведь так и не спросил отца об этом раньше. Сначала не успел, взрослые сменили тему. Потом – к слову не пришлось. А ещё позже – не было рядом отца. Ох, как же долго его не было!

– Не свались! – погрозил пальцем отец.

Гришка послушно качнулся к стене.

– Понимаешь, Гришка, – отец улыбнулся и прикрыл глаза, будто вспоминал что-то очень хорошее, – там, где мы жили, рядом спуска к воде не было. Берега крутые – жуть! Ноги-руки поломать ничего не стоило. А под мостом тропка. И отмель у берега. За камышами.

– А кого ловили? – вступила в разговор мать.

– Сома. Ночью. На донку, на лягушку.

– Поймали? – спросил Гришка с завистью.

Он на сома никогда не ходил. До войны отец с собой не брал, считал маленьким для ночной рыбалки. А в посёлке они с Мишкой только мелочь ловили. Никто крупнее подлещика с ладошку ни разу за три года не клюнул.

– А то! – кивнул отец. – Знамо дело! Трёх сомов и сомёнка.

– Это ты поймал? – изумился Гришка. – Сам?

Отец покачал головой:

– Я на подхвате был.

– У кого?

– У дяди Яши – соседа нашего.

– Так и рыба ему досталась? – разочаровался Гришка.

– Не-ет! – протянул отец. – Дядя Яша честный был. Улов поровну делил. Меня никогда без рыбы не оставлял.

– А где он теперь? Дядя Яша-то?

Отец пожал плечами:

– Он в Белоруссию переехал. В апреле сорок первого от него последнее письмо получил. Дочка семилетку окончила, в комсомол вступила, сын в первый класс пошёл. А потом, сам понимаешь. Война. Вам-то туго пришлось. Но это что – свои люди кругом были, советские. А из тех мест фашистов только сейчас выбили.

Отец помрачнел, вытащил кисет.

Гришка понимал. Сон с него как рукой сняло. Ему даже представить было страшно, что фашисты могли сделать с дяди-Яшиными детьми. Сам-то дядя Яша наверняка был на фронте, а они остались. Может, правда успели уехать? Вряд ли, но вдруг? Кто-то же эвакуировался!

Отец скрутил цигарку и вышел из купе.

Гришка поправил платок, чтобы было уютней, и приготовился смотреть во все глаза. Он хотел как можно лучше рассмотреть ту отцову Реку.

Вода полыхнула издалека, холодная и осле– пительная, в алых лучах закатного солнца. Гришка моргнул, стряхивая с ресниц непрошеные слезинки, и прилип к окну. Стук колёс превратился в оглушающий гул, вагон подпрыгивал, как игрушечный. Поезд взлетел на длиннющий и