На берегу Кужима - Алексей Петрович Шабрин

Услышав вопрос Феди, Сергей вздрогнул, покраснел и невнятно пробормотал:　

— Нет, я так. Посмотреть люблю… Когда команда нашего училища играла, я всегда ходил на стадион.　

— Это наш первый болельщик! Вратаря от судьи отличить не может, а орет громче всех. «Я, говорит, настроение стараюсь у своих игроков поднять». Патриот! — вставил свое слово Ваня.

— Ay вас в колхозе в футбол играют? — спросил Андрей.　

— Где у нас играть? Футбольной площадки нет.　

— Не повезло тебе, Андрей. Пролежат твои бутцы нынче в чемодане, — с притворным участием заметил Ваня.　

Андрей тихонько вздохнул и ничего не сказал.　

Часа три ехали электрики. Наконец Федор, остановив лошадь, решительно объявил:　

— Пора привал сделать, ребята. Сивый отдохнет, сами пообедаем, а часика через два и дальше в путь тронемся.

Глава III

Председатель колхоза «Знамя мира» подошел к окну и заслонил его своей широкой спиной. Счетовод досадливо посмотрел на спину председателя и недовольно заметил:　

— На столбики любуешься? Покосились бедные. Так и сгниют без дела. Бить нас с тобой некому, Петрович. Так ведь, а?　

Председатель молчал. В окно был виден накренившийся свежеоструганный столб без проводов, но с плакатом, изображающим череп с двумя костями и яркокрасной надписью «Смертельно».　

— Н-да-а… Задачка… Нелегкое дело! — ответил председатель, и, обернувшись к счетоводу, уже другим, веселым голосом закончил:　

— А хорошо мы нынче отсеялись, Власыч. За двенадцать дней всю посевную свернули. Э-эх! Лишь бы вёдро постояло, а там уже наша пшеничка поднимется, как море медовое.　

Счетовод с досадой заметил:　

— Не об этом я. Коли руки во-время приложил, то и урожай будет. А вот как молотить опять станем? Еще в прошлом году собирались на пяти токах электромоторы пустить, а что получилось? Брехуны мы с тобой, Петрович, вот оно что!　

Председатель снова помрачнел, нахмурил черные с проседью лохматые брови:　

— Не везет нам, Власыч! И сеем рано, и хлеб убираем вовремя, а, все одно, первыми сдать государству его не можем. Зерна много, быстро не обмолотишь. Комбайны по нашей землице не везде пустишь. Уклонистая она. Такая уж наша география неудачная. Опять же пятьдесят километров до элеватора. Это тебе, Власыч, не шутка!　

Счетовод тряхнул счетами. Костяшки сухо стукнули, ударившись друг о друга.　

— Ты не сетуй на наши пашни. Они хоть уклонистые, да нигде в этих местах пшеница так не наливается, как у нас. Электрификация нас подводит. И твое дело поправить это в ближайшее время. Словом, организуй все, как полагается. Ты — председатель. Ты и отвечаешь за все в первую очередь. Это я говорю тебе всерьез, как парторг, а не как счетовод.　

Председатель еще больше нахмурился, сжимая свой тяжелый, похожий на гирю, кулак:　

— Ругай, Власыч, твоя правда. Не рассчитывал я, что с этой электрификацией столько возни будет.　

— Ишь ты, какой умник нашелся. А ты думал, придешь в магазин сельпо и попросишь: «Дайте-ка мне посмотреть ГЭС на сто лошадиных сил. Вот эту, с зеленой крышей и с резными наличниками»… Осмотрел ее со всех сторон, крутанул пальцем турбинку, и попросил завернуть, как, скажем, патефон какой или радиоприемник. Отдал колхозные тысячи, и до свиданья. Все в порядке. Нет, друг любезный, — гидростанцию построить — это не скотный двор срубить на сорок голов рогатого скота. Ты хочешь, как в сказке — раз, и готово. Электрификация — дело большое. Помнишь, что Владимир Ильич сказал?　

Председатель взглянул на плакат с изображением гигантской плотины и тихо ответил:　

— Помню… Кстати, из «Нового пути» звонили. Опять просят поставить вопрос о том, чтобы совместно с ними строить нашу ГЭС. Как ты думаешь?　

— Дело хорошее. На днях послушаем на собрании, что об этом наши колхозники скажут.　

— А я лично против кооперации.　

— Почему это?　

— Один хозяин куда лучше. Вот мое мнение.　

— Ну, вот мы хозяина и спросим — колхозников наших, — в тон председателю невозмутимо ответил Наум Власыч.　

— Не надо забывать еще и технической стороны вопроса, — не сдавался председатель. — По проекту, электростанция не может обеспечить энергией два колхоза.　

— Это по первому варианту не обеспечит, а по второму хватит и для нас, и для «Нового пути».　

— Посмотрим, что скажет о новом проекте Владислав Борисович, — упрямо возразил председатель.　

Счетовод усмехнулся: — Я понимаю, в чем тут дело. Тебе не хочется плотину поднимать, высоковольтную линию строить. Опять же и с эксплуатацией потом больше забот будет.　

— Может быть и так, — председатель снова повернулся к окну.　

— Бригада электриков приедет, тогда и узнаем, что надо делать, чтобы все было направлено на общую пользу, — сказал Наум Власыч.　

— Прораб «Сельэлектро» сам внесет ясность в эту картину, — стоял на своем председатель.　

— А знаешь, Петрович, ведь соседи нам крепко помогут. У них плотники — первый сорт. Станцию-то шутя бы срубили. Я сам возьмусь за это дело. И ряжи заодно переберем. А ты отвечай только за общую организацию. Ну, идет, что ли? Монтеры приедут — это хорошо. По правде сказать, не легко одному Владиславу возиться. Да и электроматериалы у соседей, наверное, в запасе есть.　

Председатель озабоченно возразил:　

— Тебе и так работы хватит. И годы свои не забывай: не тридцать и даже не пятьдесят. А вот насчет материалов — это верно. Владислав сказал, что электропровода у нас только на один молотильный ток хватит.　

Счетовод задумчиво потеребил свою бороду, медленно поднял глаза и пристально взглянул на председателя:　

— Сейчас не время считать, кому сколько лет, — веско произнес он. — Если в этом году мы еще ничего не сделаем с постройкой станции, то тогда надо перед нашими колхозниками шапки снять и прямо сознаться. «Да, мол, не справились, не осилили, повинны, что ваши тысячи загубили!» — Наум Власыч хлопнул ладонью по лежащей перед ним книге: — Вот он, баланс-то. Дела нет, а расходы растут. Сейчас такой момент наступил, что дальше ждать невозможно.　

Председатель молчал.　

Неловкую тишину нарушил телефонный звонок. Председатель взял трубку.　

— Ты его, уголь-то, со сметаной, что ли, кушаешь?.. Ну, ладно, ладно. Сейчас привезут. — Повесив трубку, усмехнулся: — Кузнец звонил. Угля просит. Вот фигура.　

— Ну, друг любезный, он и в работе ловок. Ты не спрашивал, как он, не думает в колхоз вступить?　

— И слушать не хочет. Вот, говорит, уборочную отбуду, а новый договор заключать не стану. Бессарабия, говорит, по Ивану Иванычу плачет.　

— Жаль. Золотые руки. Что ж, Петрович, пора другого кузнеца подыскивать.　

— Я и так уже присматриваюсь.