Ислам. Философия, религия, культура. Часть 1. Теолого-философская мысль - Наталия Валерьевна Ефремова

Такие доводы мутакаллимы чаще всего используют при обосновании атрибутов слуха, зрения и речи, по отношению к которым рациональная аргументация космологического характера затруднительна. Но многие из учителей калама считают подобное аргументирование уязвимым, поскольку тогда следовало бы атрибутировать Богу и прочие положительные (применительно к людям) качества – не только вкус и обоняние, но также способность ходить и производить потомство!

Поэтому большинство мутакаллимов указанные три атрибута (вместе с прочими антропоморфными описаниями) относят к разряду «супер-традициональных» (хабариййа), т. е. основанных исключительно на священных текстах. В данном случае ссылка на Писания не противоречит рационалистической меодологии, не означает «порочный круг» в доказательстве. Ибо достоверность пророческих миссий можно обосновывать в свете явленных пророками чудес, т. е. здесь нет необходимости в предварительном утверждении атрибута речи, благодаря которому Бог дарует пророкам Писания и подтверждает истинность их посланничества.

Первейшим из семи атрибутов выступает жизнь. Данный атрибут является онтологической основой для всех остальных. Ниже эти атрибуты будут рассмотрены в том порядке, как их обычно обосновывают сами мутакаллимы[16].

Могущество

Атрибут могущества (или власти) передается арабским словом кудра. Эпитет «могущий» (кадир, кадир, муктадир) в Коране фигурирует шестьдесят раз. Еще более ста раз там встречаются близкие по смыслу обозначения «мощный» (‘азиз), «сильный» (кави) и др. Согласно айату 2:20, Бог «над всякой вещью властен». Его абсолютное могущество воплощено прежде всего в твародейственном слове «Будь!». «Богу достаточно сказать о вещи: „Будь! (кун)“ – и вот она уже есть» (3:47).

По мутакаллимам, могущество – это способность вывести вещи из небытия в бытие, и наоборот. Доказательством этого атрибута является сотворение мира.

Знание

Божий эпитет «знающий/ведающий» (‘алим) встречается в 153 коранических стихах. Своим знанием (‘ильм) Бог обнимает все (6:80). Ему известно все, что на небесах и на земле (3:5, 29), все прошлое и будущее (2:255), тайное и явное (13:8–10).

Не скроется от Господа твоего ничего,

Будь оно весом с пылинку,

Менее того или более …

(10:61)

В обоснование атрибута «знание» мутакаллимы выдвигают два рациональных аргумента. Первый из них отталкивается от уже доказанного атрибута могущества: Бог – могуществен, а таковой действует по своему свободному выбору (ихтийар); выбор же предполагает знание о вещах, которые действователь собирается осуществить.

Согласно второму аргументу, благоустройство мира непременно свидетельствует о знающем устроителе.

Жизнь

Айат 25:58 наставляет правоверных довериться «Живущему, который не умирает». Еще трижды в Коране (2:255; 3:3; 20:111) эпитет «живой» (хайй) сочетается с эпитетом «перманентный» (каййум), что указывает на Бога не просто как на живущего, но и вечноживущего.

Каламское доказательство атрибута жизни (хайат) исходит из того, что Бог, как было установлено, обладает знанием и могуществом, а таковой должен быть живущим.

Воля

Преимущественно в контексте рассуждения о Божьей мощи Коран упоминает о Его суверенной воле (ирада, маши’а). Что волит Бог, то устанавливает (5:1), совершает (11:107). Если бы Он захотел, сделал бы тень неподвижной (25:45); сдержал бы ветер – и корабли не поплыли бы (42:33). Кому хочет, Бог дает царство или отнимает (3:26); путеводит или сбивает (13:27); прощает или наказывает (2:284).

Доказывая данный атрибут, мутакаллимы отмечают, что именно воля (ирада) призвана конкретизировать могущество. Ведь таковое одинаково относится к обеим возможным альтернативам: в частности, творить мир или не творить, в данный момент или в другой.

Зрение и слух

Богонаименования «слышащий» (сами‘) и «видящий» (басыр) встречаются соответственно в сорока трех и сорока двух айатах, причем в десяти из них они сопровождают друг друга (например, 4:58; 17:1). Пять раз Коран упоминает об «очах» (‘айн) Божьих (11:37 и др.).

Как отмечалось выше, обозначение «очи», подобно прочим антропоморфным описаниям, мутакаллимы интерпретируют аллегорически. По их мнению, Бог видит без очей и слышит без ушей, поскольку эти качества совершенно иные, нежели у людей. Многие мутазилиты багдадской школы, а с ними и большинство шиитских мутакаллимов, сводят атрибуты «зрение» (сама‘) и «слух» (басар) к «знанию» Бога о предметах зрительного и аудиального восприятия.

Речь

Согласно преобладающему в мусульманской традиции мнению, речь (слово, араб. калям) есть главная разновидность Божьего откровения людям, которое прежде всего было даровано пророкам. Разговора с Богом удостаивались некоторые пророки (2:253). С Моисеем же Бог говорил по-настоящему (4:164). Отсюда происходит почетное наименование Моисея – калим Аллах, «Собеседник Божий». Мекканские язычники тщетно требовали от пророка Мухаммада, чтобы Бог говорил с ними (2:118). В Судный день Он не станет говорить с нечестивцами (2:174). В качестве «Слова Божьего» выступают Библия (2:75) и Коран (9:6).

На раннем, мутазилитском этапе развития калама едва ли не самым острым являлся вопрос об атрибуте речи, преимущественно поднимающийся в связи с проблемой об извечности Корана (как Слова Божьего) или его сотворенности/возникновении во времени, что напоминает христианские споры о соотношении Иисуса и Бога-Отца. Подобно христианству, в исламе в качестве ортодоксального утвердился догмат о совечности Слова (Иисуса или Корана соответственно). При этом богословы-традиционалисты относили извечность к самóй словесной форме, к звукам и буквам, из которых состоит Коран.

Мутазилиты же учили о возникновении Писания во времени, вообще объявляли атрибут речи не самостным, а оперативным. Согласно одному из их рациональных доводов, в Коране есть сообщения, приказания и запреты, а будь Коран извечным, таковые имели бы место, когда еще не было адресата, что нелепо. В пользу своего тезиса мутазилиты приводили и традициональные/ревелятивные аргументы. В частности, они ссылались на характеристику Корана как чего-то «нового/возникшего» (мухдас, 21:2), разделенного на айатыстихи (11:1), содержащего «отменяющие» (насих) и «отменяемые» откровения (2:106). Но Писание/Слово возникает не в самости Бога, а в соответствующем объекте: небесной Скрижали, на которой оно первоначально было записано, в уме ангелов или пророков, которым оно дается, в дереве («неопалимой купине»), через которое Бог говорил с Моисеем.

Суннитский калам занимает срединную позицию. Различая чувственную, вербальную речь (хисси, лафзы) и речь внутреннюю, про себя (нафси), ашариты и матуридиты считают Коран извечным в отношении смысла, но возникшим в отношении словесного выражения. Однако если ашариты обычно допускают слушание «внутренней» речи, то матуридиты отрицают такую возможность: так, по мнению последних, Моисей услышал не саму речь Всевышнего, как полагают ашариты, а указывающие на нее звуки, сотворенные в купине.

О спорных и возможных атрибутах, проблема лицезримости

В заключительных главах раздела о катафатических атрибутах мутакаллимы-систематисты обсуждают вопросы о спорных и возможных (йаджуз) характеристиках Бога. Как было отмечено, к семи самостным атрибутам матуридиты присоединяют «осуществление» (таквин). В свою очередь, аль-Ашари и ряд его последователей восьмым таким атрибутом полагают «перманентность» (бака’), т. е. сохранность в бытии, вечность в будущем.

К «возможным» описаниям относятся два: